Книга «Орлы Наполеона», страница 99 – Александр Домовец

Вновь достал часы, посмотрел на циферблат.

— У нас ещё двадцать пять минут. Кстати, покурить не хотите? Развязывать не буду, но, полагаю, из рук Луизы… то есть мадам Лавилье…

— С удовольствием помогу мсье Белозерову, — великодушно сказала женщина.

— Обойдусь, — отрубил Сергей, с ненавистью гладя на красавицу.

— Ну, как знаете… Так вот, Серж: мы все рассчитали, и, надо сказать, вы нашим планам посодействовали. Очень.

— Это каким же образом?

— Да ведь вы сами попросились рисовать в провинцию, в глушь. Чего же лучше? Казнить вас можно и в Париже, но в столице это всё же непросто. Вы на виду, в окружении людей и всё такое. Гораздо проще действовать в захолустье. Уж точно, что никто не помешает. И мы выстроили комбинацию — несложную, быть может, но изящную.

Марешаль откровенно упивался ситуацией. Выражение лица, слова, взгляд — всё излучало самодовольство.

— Орден устроил так, что Министерство иностранных дел работать с вами назначило меня, — вещал он. — Я, со своей стороны, убедил вас ехать на этюды в Ла-Рош. Почему именно сюда? Единственную гостиницу в округе держит супружеская чета Арно — оба адепты ордена. По соседству в Сен-Робере также наш человек — мадам Прежан, чей супруг до самой смерти был верным собратом. Вокруг все свои. Наконец, в гостиницу заблаговременно заселилась почтенная супружеская чета Лавилье. То есть супруги-то они только по этому случаю, а на самом деле их объединяет лишь принадлежность к ордену.

— То-то она по ночам к вам шастала, — буркнул Сергей презрительно. — Я-то думал, амурные дела, а она за инструкциями…

— Одно другому не мешает, — невозмутимо откликнулся француз. Дотянулся до сидящей мадам, фамильярно потрепал по коленке.

— А подглядывать нехорошо, — сказала женщина Сергею с улыбкой, мило грозя пальчиком.

Неплохо оценив рисунки Луизы Мюрай (в Ла-Роше — мадам Лавилье), Сергей, сам того не зная, попал в точку. Луиза была профессиональной художницей, хотя и не особо талантливой. Жила на Монмартре, там же и зарабатывала, делая быстрые рисунки многочисленных туристов, приехавших полюбоватьсял Сакре Кёром. Красивая и раскрепощённая женящие жила на всю катушку, не отказывая себе ни в вине, ни в мужчинах. Ходили у неё в любовниках и художники, и буржуа, и военные.

Её вольный нрав однажды привлёк внимание одного из "орлов Наполеона". Ордену понадобилось скомпрометировать крупного дипломата, который настойчиво выступал за франко-российский союз — в противовес Германии. На свою беду, чиновник слишком любил женщин. Луизе дали хорошие деньги и организовали их знакомство. А дальше всё прошло, как по нотам: номер в роскошном отеле и страстная постельная сцена, прерванная появлением репортёров с фотокамерами. Последовал громкий скандал в прессе, закончившийся не менее громкой отставкой дипломата.

Правда, в политическом отношении орден, как выяснилось, ничего не выиграл — сближение с Россией поддерживал сам президент Карно. Зато команда "орлов Наполеона" пополнилась "орлицей"-авантюристкой, которая отныне охотно брала на себя исполнение самых пикантных поручений. Если у ордена есть свой палач, то почему не быть собственной шлюхе?

Поднаторев в искусстве обольщения, Луиза рассчитывала, что Белозёрова соблазнит без труда. Мало ли мужчин падало к её ногам? Опять же, свой брат-художник… Однако русский живописец оказался крепким орешком. Послужной список прелестницы пополнился первой осечкой. Луиза чувствовала себя оскорблённой и даже испугалась, не стареет ли, не подурнела. Поэтому смотрела сейчас на связанного, беспомощного Белозерова без капли жалости.