Книга Месть Альбиона, страница 68 – Александр Домовец

— Установка и бессрочное обслуживание за счёт управления, — сказал Творожков, словно подслушал мысли Сергея.

— Лишнее, — запротестовал художник. — Я вполне и сам могу…

— Конечно, можете. Кто говорит, что не можете? Только ваше личное желание — это одно, а служебная необходимость — совсем другое. Словом, так надо.

Сергей махнул рукой и пошёл в дом, чтобы предупредить Кондратия с Фросей.

Когда он вернулся, Творожков стоял возле экипажа и блаженно щурился на солнышко.

— Наконец распогодилось, а то всё дожди, туманы… Сплошная сырость у вас тут в столице.

Сергей ухмыльнулся.

— А у вас в Рязани, можно подумать, сплошная сухость.

— Да уж посуше, чем тут. У нас, почитайте, уже весна. Как-никак начало апреля…

И продолжал уже деловым тоном:

— Виктор Михайлович просил передать для сведения, что вторая встреча Фитча с нашим другом Телегиным в клубе состоялась.

— Ну и как? — живо спросил Сергей.

— Всё нормально, — с усмешкой сказал Творожков. — Легенда у нас такая. Дескать, братец-жандарм под баньку и рюмку разговорился. Следствие, мол, выяснило, что перед самым рейсом из Севастополя на кухню поезда устроился разнорабочим какой-то человек. Документы, рекомендации, — всё в ажуре. А на станции Тарановка аккурат перед взрывом исчез. Кто из кухонной обслуги уцелел, назвали приметы. Отследили путь этого господина до Москвы…

— Тоже выдумка?

— Ни боже мой. Этот лже-Ефременко от станции Тарановка добрался до Змиева, — там его видели садящимся в какую-то телегу, потом в Киев, оттуда в Москву. Следствие действительно проследило его переезды вплоть до Первопрестольной. Там его след оборвался… Так что всё по-честному.

— А тогда в чём легенда?

— В акцентах, Сергей Васильевич, в акцентах… Мы же не скажем Фитчу, что действовал его агент. Зачем англичанина огорчать? Телегин со ссылкой на брата огласил другую версию. Действовал боевик-народоволец, покушение организовало уцелевшее московско-питерское подполье… И сейчас следствие наизнанку выворачивает Москву и Питер, чтобы найти этого Ефременко со товарищи.

— Ну и как Фитч, — проглотил?

— Должен проглотить. Версия-то правдоподобная, — частично соответствует действительности. К тому же именно в Питере и Москве были самые боевые и многочисленные организации. Стало быть, если где-то народовольцев и не добили, то именно там.

— Логично, — оценил Сергей. — Значит, Фитч доволен?

— Судя по всему, — да. Раз уж факт покушения выплыл наружу, важно, чтобы след не потянулся к посольству. Для Фитча ничего кошмарней и быть не может. А так, — народовольцев пусть ищут до посинения… — Неожиданно Творожков прыснул. — Представляете, какая теперь у Ефимова головная боль?

— Это почему?

— Да потому! Ваш англичанин Телегину как честный человек кредит-то выдал. Тот приходит в управление с пачкой банкнот и спрашивает, что с ними делать. Там за голову схватились. Вот как их теперь оприходовать?

Сергей не выдержал, — засмеялся.

— Ну, чтобы все проблемы на этом уровне, — пожелал он. — Придумают что-нибудь, не маленькие.

— Воистину… И вот что ещё, Сергей Васильевич…

Творожков замолчал, подбирая слова.

— Вы, должно быть, нынче с посольской дочкой увидитесь, — полувопросительно-полуутвердительно произнёс он наконец.

— А куда я на хрен денусь? — в сердцах бросил Сергей. Настроение мигом испортилось. — Надо же портрет заканчивать.