Книга Месть Альбиона, страница 122 – Александр Домовец

Распущенные волосы, болезненно блестящие глаза, кроваво-красные губы… Как же она в этот миг напоминала Медузу-Горгону из древнегреческого мифа, прочитанного ещё в детстве!

— Гореть тебе в аду вместе с твоим Арсением! — взревел Сергей, напрягая руки и ноги в тщетной попытке освободиться.

— Может, и так, — согласилась Милица, — может, и гореть… Но ты первый, первый. А я через два дня сяду на пароход и уплыву в Лондон. И там найду твою Элен. Она-то уже неделю как в Англии. Если бы эта сволочь не освободила тебя тогда в посольстве, сейчас «Держава» лежала бы на дне вместе с императором, и мой Арсений был бы жив… Скажи спасибо, что семью успел куда-то спрятать, а то и бабу твою, и щенков следом за тобой отправила бы.

Молчал Сергей, сло́ва не мог вымолвить. Горло сдавила ненависть, а сердце грозило вот-вот взорваться от бешенства и ужаса в предчувствии неизбежной гибели.

Милица хихикнула.

— Видел бы ты сейчас себя со стороны, — сказала она. — Красный, как помидор, глаза вытаращил, весь растрёпанный… Просто красавчик! — Наклонившись, спросила доверительным тоном: — Что, страшно умирать? Ну, признайся.

— Умирать всегда страшно, — невольно сказал Сергей сквозь зубы.

Женщина вновь хлестнула его по лицу.

— А каково было Арсению? — истошно, по-бабьи выкрикнула она. — Я всё знаю. Когда «Держава» вдруг вернулась в Кронштадт, Фитч поднял на ноги всю агентуру. Целую неделю по городу слухи собирали, сведения выуживали, откуда только могли. По кусочкам всю картину склеили. Ты ведь Малеева опознал, да? Арсений его убил, чтобы тот не проболтался. А ты кинулся за Арсением. Уж как ты его одолел, не знаю. Он сильный был и драться умел. Ты с ним всё-таки справился. Но зачем было убивать? — Третий удар в лицо, на этот раз кулаком. Солоноватый вкус крови на разбитых губах. — Зачем?

Она неожиданно разрыдалась. «А ведь и вправду любила», — мелькнуло в гудящей голове. Собственно, почему бы и нет? Одна гадюка нашла другую, и только. Сергей не стал объяснять, что убил террориста, в общем, случайно. Кто же знал, что взрывчатка окажется настолько ядовитой? Вместо этого произнёс, лишь бы не молчать:

— Так, значит, это Фитч тебя прислал? Озаботился рассчитаться?

Утирая слёзы, Милица отрицательно помотала головой.

— Не возражал, в общем. Но рассчитаться с тобой, — это моё дело. Только моё. Фитчу сейчас вообще не до тебя, — чемоданы пакует. Вот-вот отзовут в Лондон. А как иначе? Дело, считай, провалил, не справился. Так что сломал ты ему карьеру… — Ядовито хмыкнула: — То-то Харт ходит по посольству горем убитый, заплаканный…

Сергей машинально припомнил белокурого пресс-атташе.

— Харт? А он-то здесь каким боком?

— Я же тебе говорила, что Фитч любит мужчин, — снисходительно пояснила Милица. — А Харт как раз в его вкусе: молодой, смазливый, светловолосый… В общем, роман у них, и серьёзный. А теперь вот разлука светит.

Действительно… Сергей как-то раз случайно зашёл к Фитчу и застал в кабинете Харта, который не по-служебному держал помощника посла за руку и при этом глядел на него нежно. При виде Белозёрова отпрянул, заторопился и буквально выбежал из комнаты. Странной показалась та сцена, двусмысленной. Но Сергей тогда был чем-то озабочен, и маленькая неловкость вскоре забылась. А теперь всплыла в памяти… Мерзость какая! Не зря говорят, что в английских университетах процветают содомические нравы, и студенты-джентльмены развлекаются мужеложством…