Книга Полонез, страница 60 – Александр Домовец

— Это вы? — только и спросил хрипло.

В людях с открытыми лицами англичанин узнал странных грабителей, лишь несколько дней назад напавших на него, отнявших саквояж и бесцеремонно засеявших улицу Капуцинок пятидесятифранковыми купюрами.

Глумиться над людьми не люблю. Но сейчас еле сдерживаюсь от смеха, — настолько глупый вид у Гилмора, узнавшего Каминского и Жака. Судя по выражению лошадиного лица, сюрприз удался на славу.

— Что вы здесь делаете? — бормочет англичанин, инстинктивно натягивая на грудь одеяло.

— Я же сказал: надо поговорить, — повторяю терпеливо.

Подчёркивая серьёзность намерений, Каминский направляет на Гилмора пистолет.

Атмосферу спальни взрывает женский визг. Это подруга англичанина, проснувшись и увидев у своей постели вооружённых незнакомцев, вносит посильную лепту в развитие и без того драматической ситуации. Чтобы успокоить бедняжку, Жак в свою очередь приставляет пистолет к роскошной груди, прикрытой одеялом. Средство оказывается действенным, по крайней мере, женщина умолкает, и лишь в красивых, широко раскрытых глазах плещется ужас.

— Вот так-то лучше, — говорю я. — Вам не о чем беспокоиться, мадам Аглая…

— Мадемуазель, — машинально поправляет женщина. Вдруг её глаза становятся ещё шире. — Разве вы меня знаете?

Будь она знаменитой актрисой, я бы сказал, что её знает весь Париж. Но обманывать женщину нехорошо. Поэтому ограничиваюсь туманной репликой:

— Косвенно, мадемуазель, только косвенно… — Поворачиваюсь к Жаку. — Подай мадемуазель Аглае халат, проводи в соседнюю комнату и посиди с ней, пока мы тут будем общаться с мистером Гилмором. — Заметив ухмылку на лице помощника, на всякий случай уточняю: — И без глупостей. Будь джентльменом.

— А как же, — с достоинством откликается Жак, расправляя широкие плечи, обтянутые старой заплатанной курткой.

После того как помощник уводит женщину, я запросто усаживаюсь на край постели и жестом приглашаю Каминского устроиться на другом краю. Таким образом полусидящий англичанин оказывается между нами, и это ему не нравится. Понимаю. Кому вообще понравится, если будят среди ночи, да ещё угрожают оружием?

Надо отдать должное Гилмору: он уже взял себя в руки и сам начинает разговор.

— Как вы меня здесь нашли? — спрашивает угрюмо.

Ну, что ж, законное любопытство. Я мог бы сплести историю о том, как мы долго и упорно выслеживали англичанина и проследили его путь вплоть до постели актрисы, однако предпочитаю удовлетворить любопытство Гилмора, не прибегая ко лжи. Достаю из кармана и разворачиваю лист бумаги.

— Узнаёте? — спрашиваю на всякий случай.

Англичанин впивается взглядом в бумагу и делает невольное движение.

— Но ведь это же… — начинает сдавленно.

— Совершенно верно, — соглашаюсь я, не дожидаясь конца фразы. — Это письмо мадемуазель Аглаи, которое я нашёл в вашем бумажнике. А его взял мой помощник во время ограбления, помните? Из письма стало известно, что у вас есть любовница-актриса. Есть и адрес, по которому состоится ваше свидание в ближайший вторник. То есть здесь и сегодня. Ну-с, личные моменты письма я опускаю, — они пикантны, однако меня не интересуют… Трудно ли было вас найти, имея на руках точные сведения? А попасть в дом и вовсе пустяк. Один из моих помощников прекрасно вскрывает любые замки. (Каминский ухмыляется и смотрит в сторону комнаты, в которой Жак сейчас коротает время в обществе прелестной мадемуазель Аглаи.)