Онлайн книга «Полонез»
|
— Троих? — переспросил председатель. — Но ведь ты говорил о четверых. Зых покачал головой. — Пожалуй, Гуровского всё-таки можно исключить, — решил он. — Во всей ситуации чувствуется энергия, смелость и дерзость. А Гуровский, как к нему ни относись, человек немолодой. Осторожный он и степенный. Ему такое дело не по плечу. Помолчав, добавил твёрдо: — Нет, всё-таки один из трёх. Лех, Мазур или Осовский. Аглая вскрикнула во сне и беспокойно задвигалась на перине. — Спи, спи, — шепнул Гилмор и заботливо поправил одеяло. Но сначала, помешкав, обласкал взглядом обнажённое бело-розовое тело. Ощутив мимолётное вожделение, подумал вдруг, а не разбудить ли её? Но нет, пусть спит… они и так нынче славно потрудились в постели… вот если завтра проснуться пораньше перед службой и успеть… Аглая очень нравилась Гилмору. Природа наделила женщину копной белокурых волос, приятным личиком и роскошной фигурой. (Сама она с гордостью говорила, что на греческом языке её имя означает красоту и совершенство. Не соврали греки.) Аглая играла маленькие роли в маленьком же театре на бульваре Монмартр, мечтала стать великой актрисой и вот уже три года жила с Гилмором, честно вознаграждая англичанина за подарки и содержание любовными утехами. Гилмор оплачивал её счета и снимал небольшой дом в Сен-Жерменском предместье, куда приезжал к женщине дважды в неделю. Конечно, всё это обходилось недёшево, но англичанин ничуть не жалел, — Аглая того стоила. Зачем экономить на удовольствиях? Высокое жалованье и рента от акций доходных предприятий позволяли достойно содержать семью, оставшуюся в Лондоне, да и себе ни в чём не отказывать. В штате британского посольства Гилмор формально числился помощником посла. Помощником он действительно был, но только французского резидента Интеллидженс сервис[19]. За десять лет службы в Париже резиденты менялись трижды, а профессиональный разведчик в ранге помощника оставался на своём месте, — сжился с ним и чувствовал себя уверенно. Ситуация изменилась полтора года назад, когда Гилмору поручили работать с польской эмиграцией. При всём опыте англичанин вынужден был признать, что с такой публикой выстраивать отношения ещё не приходилось. Море польской эмиграции постоянно штормило. Разношёрстные беженцы разбились на группы и блоки, альянсы и партии, которые по-разному смотрели на будущее Польши и постоянно грызлись между собой. Сам чёрт рисковал остаться без ног в этой буре политических страстей, густо замешенных на традиционном польском гоноре и шляхетских амбициях. Иногда эмиграция мерещилась Гилмору в виде многоголовой змеи, причём каждая голова норовила откусить другую. Взять хотя бы «Братство по оружию» генерала Бема, состоящее из бывших офицеров-повстанцев. Прославились они главным образом многочисленными вызовами на дуэль политических противников и отсутствием сколько-нибудь внятной программы действий. Пожалуй, роднила головы только слепая ненависть к России да сакральная привычка к месту и не к месту затягивать «Еще Польска не сгинела». Во всём прочем согласия между ними не было и не предвиделось. — Противный, — пробормотала вдруг во сне Аглая капризно. Интересно, кого это она имела в виду? Кто приснился? Впрочем, флегматичный Гилмор ревностью не болел. Он вполне допускал, что в перерыве между их редкими встречами молодая пылкая женщина благоволит кому-то ещё, — допустим, партнёру по сцене. И чёрт с ней. Он своё получал, а всё остальное его не интересовало. На первом месте все-таки служба, а не постель… |