Онлайн книга «Полонез»
|
— Тридцать два, — признаюсь я, слегка ошалев от бурного темперамента пана Тадеуша. — Вот видите, всего тридцать два! Он тоже наша смена! Мы, старики, сойдём в могилу, а они подхватят и продолжат! Лично я на них родину оставлю со спокойной душой… Пьём за новое поколение борцов, и я откланиваюсь, сославшись на лёгкое недомогание и необходимость хорошенько выспаться. «По пути скажите Агнешке, чтобы ещё ветчины подрезала», — напутствует Гуровский. Передаю девушке его просьбу и заодно забираю ключи. — Верну завтра утром, — обещаю, благодарно погладив по плечу. — Не забудь: охраннику — весь пузырёк до капли. — Да не забуду, не забуду… Удачи тебе! — бормочет девушка и обнимает с таким жаром, словно видит в последний раз. По пути домой размышляю, а не отдохнуть ли мне перед ночным приключением. Время вполне позволяет. Тут главное не проспать. Поэтому дома, прежде чем подняться на свой этаж, заглядываю в комнату консьержки и прошу разбудить в десять вечера. Теперь можно и на отдых. Ночной Париж ничем не лучше дневного, только опаснее. Чем шляться по февральской слякоти, нормальный человек в это время сидит дома. А у запоздалого пешехода есть немало шансов встретить на пути лихих людей, которые с удовольствием очистят его карманы, если только не проломят голову. Мне же нынче не до посторонних встреч. К счастью, живу я недалеко от Комитета, поэтому надеюсь добраться до особняка целым и невредимым. А там и долгожданная встреча с бумагами Зыха. Могу ошибиться, но почти уверен, что в том или ином виде есть у него три интересующих меня списка. Один из них я передам французскому министерству внутренних дел в лице мсье Андре. Остальные два уйдут в другую инстанцию и другим людям. Но оба ведомства, — каждое со своей стороны, — сделают всё возможное, чтобы предотвратить кровавый кошмар, ожидающий в ближайшие недели несчастное Царство Польское. Если всё пройдёт нормально, уже завтра бумаги найдут своих адресатов. Тут всё ясно. Не ясно, как мне поступить дальше. По-хорошему, надо исчезнуть вместе с документами. Но так поступить я не могу по разным причинам. И у каждой причины есть имя собственное. Про Беату я больше не думаю. Она для меня теперь, как звезда в небе, — прекрасна и недостижима. Но Агнешка… За короткое время я привязался к этой с виду бесшабашной и бойкой, а по сути несчастной девушке. Она как подранок, обиженная судьбой и людьми. Бросить её… нет, не могу. Но и взять с собой не могу. Остаётся лишь обеспечить её безопасность и благополучие. Второе проще — деньги у меня есть. Первое труднее. Но посмотрим… Каминский. Друзьями, — а за последние месяцы он стал мне другом, — не бросаются. И уж тем более их не бросают. Я должен с ним объясниться. И я надеюсь, что умный, сильный и верный пан Войцех меня поймёт. В этом случае я смогу предложить ему способ устроить дальнейшую судьбу, — при его желании, разумеется. И наконец, Зых… Прошло время, когда при мысли о нём у меня темнело в глазах от бешенства. Сейчас мною движет холодная осознанная ненависть. Я его убью. Но прежде объясню, объясню обязательно, — чем он заслужил свою смерть и почему именно от моей руки. Я мог бы его убить и раньше. Я просто ждал, пока он сделает всю работу, чтобы завладеть её результатами. А завладев, поставить на скором восстании крест. |