Книга Черная книга, страница 19 – Александр Домовец

— По отношению к указанным силам?

— Именно так. Архивы — дело страшное, Дмитрий Петрович. В них лежат и ждут своего часа бомбы почище той, что народовольцы метнули в Александра Второго, — закончил чуть ли не шёпотом.

Версия, конечно, любопытная, новый поворот в начатом расследовании… Мысли Ульянова заслуживали внимания, однако были туманны, слегка хаотичны и нуждались в систематизации. Проще говоря, требовалось разложить их по полочкам. Этим я и занялся. Ульянов ассистировал.

— Итак, Кирилл Сергеевич, вы считаете, что, копаясь в архивах, Себряков нашёл документы, серьёзно компрометирующие или разоблачающие некую… ну, скажем пока, силу… и решил эти документы опубликовать. Научная сенсация и так далее. Верно?

— Не считаю, а лишь предполагаю… Верно.

— Далее, о намерении Себрякова каким-то образом становится известно той самой силе. Понятно, что она компрометации боится.

— Естественно.

— Степень опасения столь велика, что к Себрякову подсылают преступника, чья задача — во что бы то ни стало найти и изъять документы. А заодно и убрать профессора. Так?

— В точку.

— Однако профессор умирает раньше, чем преступник сумел выжать из него место хранения документов. Что теперь? Убийца проникает к помощнику профессора, надеясь получить нужные сведения от него. А дальше… дальше можно лишь гадать.

Ульянов засмеялся.

— А до этого мы чем занимались? — спросил с интересом.

— Гадание гаданию рознь, — возразил я. — Пока что, при всей умозрительности, мы оставались в рамках логики. А вот выдал что-либо Варакин убийце или не выдал — это уже в чистом виде кофейная гуща. Пятьдесят на пятьдесят.

— Ну, предположим, что выдал.

— Тогда преступник с помощью выбитых из Варакина сведений находит нужные документы и ложится на дно. И у нас по-прежнему никаких зацепок. Хотя…

Я коротко задумался. Ульянов смотрел на меня с нетерпением.

— Те двое, о которых сказала Филатова. Которые шли за Варакиным, — произнёс я наконец.

— Так что же?

— Первый, по её словам, — крепкий, невысокий человек, шёл вразвалку. Это очень похоже на беднягу Еремеева, царство ему небесное. Он, кстати, и должен был следовать за Варакиным.

— Тогда, выходит, второй, идущий за ними, — это и есть убийца?

— Логически рассуждая, вполне возможно. Филатова заметила, что он хромал на правую ногу. Да ещё сильно. Вот вам и первая зацепка. — Закурив очередную папиросу, добавил со вздохом: — Она же пока и единственная.

Ульянов педантично пригладил щёточку аккуратно подстриженных усов.

— Ну, отчего же единственная, — сказал неожиданно.

Кирилл Ульянов

Великое дело опыт. Накапливаясь в подсознании, он порой выдаёт неожиданные решения или подсказки. Вот как сейчас.

— Я, кажется, упоминал вам, Дмитрий Петрович, что пришлось мне поучаствовать в Русско-японской войне, — начал медленно, продолжая обдумывать внезапно пришедшую мысль.

— Воевали? — с интересом спросил Морохин.

— Ну, не то чтобы воевал, а… ну, скажем, работал. У нашей службы своя специфика.

Хотя, откровенно говоря, пришлось и повоевать. Под Мукденом, и на Сахалине, и не только. На фронтах порой возникали ситуации, когда контрразведывательная работа отступала на второй план — приходилось браться за оружие, исполняя офицерский долг… Но не суть.

— Насмотрелся я на японцев, — и в бою, и в плену. Много у них интересного, совершенно другая цивилизация. Умеют такое, что нам и не снилось.