Книга Черная книга, страница 12 – Александр Домовец

— Сам доберусь…

И, не прощаясь, пошёл по аллее к выходу, засунув руки в карманы брюк. Мы остались.

— Ершистый молодой человек, — сказал Ульянов, глядя вслед.

— Ершистый — это ладно. Врать-то зачем?

Ульянов засмеялся.

— Вы тоже заметили? — спросил с интересом.

— Ещё бы… Себряков всю научную жизнь посвятил изучению биографий семейства Романовых. И вдруг на исходе шестого десятка переквалифицировался в экономиста. Последствия Тильзитского мира для российской промышленности и торговли, надо же… Версия на простака.

— А поскольку Варакин был ближайшим помощником профессора и в курсе всех его дел, ошибиться он не мог, — подхватил Ульянов. — Значит, сознательно вводит в заблуждение.

— Зачем?

— А чёрт его знает. Непонятно, а значит, подозрительно…

Встав, я принялся ходить по аллее взад-вперёд. Есть у меня такая привычка — думать ногами. Вот и теперь кое до чего додумался.

— Поехали ко мне в отделение, — сказал Ульянову, останавливаясь.

— Поехали, — согласился тот, поднимаясь и разминая ноги. — По пути обсудим что к чему. — Задрав голову, со вздохом посмотрел на небо, с которого раскалённо улыбалось солнце. — Хотя лучше бы за город, на залив…

— Я думаю, надо установить за Варакиным наблюдение, — предложил я, трясясь в казённом экипаже по пути в присутствие.

— А мотив?

— Определённого мотива пока нет, — признался я. — Но есть ощущение, что Варакин чего-то недоговаривает. И враньё это непонятное…

— Пожалуй…

— Пусть наш человек за ним походит, посмотрит, — продолжал я. — Так, на всякий случай. Возможно, выявит какие-нибудь особенности поведения или интересные контакты, которые можно будет взять в разработку.

На том и договорились. Вернувшись в отделение, я получил согласование начальника и распорядился прикрепить к Варакину хорошего, опытного филёра Еремеева. Пока на неделю, а там будет видно. Проинструктировал сотрудника лично.

Что ж… Чутьё следователя, которым я про себя всегда гордился, не подвело и на этот раз. Но, увы, самым неожиданным и трагическим образом.

Спустя сутки Еремеев был найден мёртвым в одной из подворотен Голодаевского переулка, в котором проживал Варакин.

На следующее утро в своей квартире нашли Варакина — бездыханного.

Дмитрий Морохин

В прозекторской^[2] было прохладно и пахло какой-то медицинской гадостью — формалином что ли. Тела́ Еремеева и Варакина лежали на соседних столах, укрытые белыми простынями. Судмедэксперт Судаков уже закончил вскрытие и теперь прилежно скрипел пером, готовя заключение.

— А-а, Дмитрий Петрович, моё почтение! — произнёс, отрываясь от бумаги. — И вам доброго дня… вот не знаю, как обратиться.

— Кирилл Сергеевич, — подсказал Ульянов, хмуро глядя на покойников.

— Коллега мой, прошу любить и жаловать, — пояснил я.

Старик Судаков пользовался непререкаемым авторитетом. Был он замечательным экспертом с большим опытом и невероятной дотошностью. Его суждениям доверяли безоговорочно. Свои неприятные и грязные обязанности он всегда исполнял в белоснежном халате, поверх которого надевал длинный чёрный фартук с нарукавниками, и являлся на службу исключительно в свежей сорочке, подавая пример непреклонной аккуратности.

— Небось, не терпится узнать, что да как? — саркастически осведомился старик.

— Не терпится, — признался я, виновато разводя руками.