Книга Тени над «русским Чикаго», страница 52 – Александр Домовец

Засыпал я в ту ночь долго и трудно. Причиной тому было слово «формуляр». По непонятной причине оно упрямо билось в подсознании, заставляя ворочаться с боку на бок.

Перед отъездом в Царицын я изучил ряд документов, среди которых был и служебный формуляр поручика Бабушкина. Обычный документ, и ничего тогда меня в нём не зацепило. А вот сейчас, когда вдруг вспомнил о нём – зацепило. Только я не мог сообразить, чем именно. Словно заклинило.

— Интересно, – протянул Подшибякин озадаченно. – Даже очень интересно…

Такова была его реакция после прочтения давешней анонимной записки. Мысленно я огрызнулся. Сам знаю, что интересно! Делать-то что? Как реагировать и реагировать ли вообще?

По моей просьбе собрались мы в кабинете полицмейстера. Мы – это Подшибякин, его дознаватель Соколов, Алексей и я. Решил я ознакомить полицейских с посланием анонима. Не давало оно мне покоя. Хотелось узнать мнение умных, опытных, искушенных в следствиях людей.

Дознаватель Соколов читал записку долго и вдумчиво, словно хотел выучить наизусть. Повертел в руках, посмотрел на просвет и наконец со вздохом положил на стол.

— Документ серьёзный, – обронил меланхолически.

За недолгое время знакомства я успел заметить, что Герман Валерьянович с меланхолией вообще живёт в обнимку – характер такой. Был это немолодой, тучный, сивоусый человек с вечно полузакрытыми глазами. Со стороны и не поймёшь – то ли мыслит, то ли щурится, то ли просто дремлет. Впрочем, порой из-под полуприкрытых век вылетал цепкий взгляд, и становилось ясно – тюфяк не такой уж тюфяк. По словам Подшибякина, апатичный Соколов лихо потрошил преступников и досудебное следствие вёл с неизменным успехом. К слову, при разработке облавы на Мишку Рыбака именно Соколов придумал общую диспозицию и предложил использовать защитные жилеты.

— Серьёзный, говоришь? – переспросил Подшибякин. – Не розыгрыш, значит?

— Розыгрышем, Николай Трифонович, и не пахнет.

— А ты обоснуй, Герман Валерьянович, обоснуй!

— Это можно. – Соколов чуть приоткрыл глаза. – Во-первых, способ доставки. Под дверь его подсунуть не могли. Для этого нужен хороший зазор между нижним краем двери и полом, а в комнатах «Столичных номеров» все двери аккуратно и плотно подогнаны. Я знаю. Всё же лучшая гостиница в городе. Значит, для доставки письма пришлось открыть номер. Каким образом? Подкупили коридорного? Воспользовались отмычкой? Похитили ключ от комнаты?.. Все варианты вполне серьёзные и для простого розыгрыша использовались бы вряд ли. Во-вторых, судя по содержанию записки, аноним в курсе настоящей цели приезда капитана Рязанцева в Царицын. Каким образом?.. Виктор Петрович по необходимости рассекретил свою миссию лишь для считанных людей – пальцев одной руки хватило бы. И тем не менее! Кто-то из них проболтался в обществе?.. Крайне маловероятно. Во всяком случае, за Николая Трифоновича и себя ручаюсь. (Подшибякин кивнул.) Разве что заподозрить в болтливости поручика Бабушкина… – Мы с Алексеем переглянулись: сомнительно, болтуна мрачный поручик не напоминал. – И, наконец, третье, оно же главное. Зачем записка была составлена и подброшена? – Соколов снова взял со стола листок бумаги и повертел в руках. Так бы и попробовал на зуб, да общества стесняется. – Тут уж одно из двух. Либо аноним хочет подтолкнуть следствие в нужную сторону, либо, напротив, пытается указать ложный путь. И то и другое в неведомых нам целях. Так с кем в итоге мы имеем дело – с доброжелателем или противником? Кто он? На эти вопросы записка не отвечает.