Книга Мемуары мавра, страница 158 – Лайла Лалами

— Чего ты ждешь? – спросил он.

Солдат щелкнул каблуками и убежал, не сказав ни слова.

Именно в этот момент Сатосол решил объявить, что не поедет с нами в Мехико.

— Я уже и так слишком далеко от дома, – произнес он.

— С каких это пор тебя стала тревожить отдаленность от племени? – рассмеялся Дорантес.

— Я и не хотел сюда приезжать, – ответил Сатосол. – Это вы хотели приехать в этот город.

— Это Гусман, – заметил Кабеса-де-Вака, – убедил его стать проводником.

— Ты не понимаешь, что он просто использует тебя? – спросил Дорантес. – Он хочет, чтобы ты показал дорогу к индейским поселениям в Стране кукурузы.

— Тебе-то какое дело? – огрызнулся Сатосол.

— Что он тебе дал? – спросил Дорантес. – Бирюзу, да?

— А что, если и так?

— Он превратит твой народ в рабов.

— Вы оставили людей в Кульякане. Как думаете, что с ними будет?

— Это другое дело. Алькальд не оставил нам выбора.

— У вас был выбор. Вы выбрали уехать.

Все утро мы пытались отговорить Сатосола, но не действовали ни мольбы, ни доводы разума, ни даже угрозы. Я еще не разговаривал с Дорантесом о том, что юридически остаюсь его невольником, но хладнокровные наблюдения Сатосола встревожили меня, и я решил, что нужны гарантии.

— Дорантес, – обратился я, когда мы вышли из казармы. – Когда приедем в столицу, следует сходить к нотариусу.

— Ты о чем?

— Мне нужно получить от тебя письмо, которое позволит мне без помех доехать до дома.

— Эстебанико, – Дорантес приобнял меня за плечи. – У меня даже купчей не осталось. Она была на корабле. Ты – один из нас, и ты это знаешь. До Мехико далеко, но, когда будем там, я найду нотариуса, чтобы составить документ, объявляющий тебя свободным.

* * *

С этим обещанием я выехал из Компостелы в Мехико. Первой остановкой в долгом марше на юг стала Гвадалахара – городок, основанный Нуньо де Гусманом и, как и Компостела, названный им в честь испанского города. Я не понимал этой привычки называть поселения в честь испанских городов даже в тех случаях, когда, как это было с Гвадалахарой, название города происходило из языка тех, кто его когда-то завоевал. По-арабски название «Гвадалахара» означает «Долина камней» – это была долина, в которой мои предки поселились больше восьмисот лет назад. Они принесли чуму империи в Испанию, испанцы принесли ее на новый континент, а когда-нибудь жители этого нового континента понесут ее дальше. Наверное, глупо было думать, что все сложится как-то иначе. Но что касается меня, то я не мог и дальше участвовать в завоевании. Я отправлюсь в Мехико и получу там документ, юридически подтверждающий свободу, дарованную мне Всевышним от рождения.

Теночтитлан был началом новой жизни. Это был город, где я мог наконец сесть на корабль, отправлявшийся в Старый Свет. За несколько недель я переплыл бы море Тьмы, вернулся бы в Аземмур и начал бы восстанавливать нить своей жизни с того места, где она оборвалась. Мысли об этом будущем наполняли меня радостью, переплетавшейся во мне с удовольствиями, которыми был полон великолепный город ацтеков. Даже сейчас, закрыв глаза, я могу вспомнить палящее солнце в тот первый день в Теночтитлане, синеву озера Тескоко, высокие пирамиды и надежду на возвращение домой.

На следующее утро после нашего прибытия меня вместе со спутниками привели к заднему входу собора, где нас ожидал худой священник. У него были жесткие светлые волосы, расчесанные на пробор, и слезящиеся глаза, взгляду которых, похоже, казалось оскорбительным все, на что он падал. Священник провел нас в небольшой кабинет, где заставил нас снять всю испанскую одежду, полученную в Компостеле, и надеть набедренные повязки и оленьи шкуры, которые он принес для нас.