Книга Другие американцы, страница 77 – Лайла Лалами

Мне было трудно согласиться с логикой Джереми. Если смерть моего отца просто несчастный случай, значит я должна забыть все, что знаю о родном городе. Забыть о поджоге, стереть из памяти все мелкие оскорбления, не думать о том, что отца сбили в определенном месте, в определенное время. Я не могла так поступить.

За окном раздалась трель пересмешника.

— Уже поздно, – сказал он. – Тебе надо поспать, хоть немного.

Но я не могла уснуть, и Джереми обнимал меня, пока занавеска на окне не посерела с рассветом, пока не начали перекликаться петухи во дворе у соседа. Тогда он встал, оделся и подошел попрощаться со мной. Он опустился на колени у кровати, будто хотел помолиться.

Я выходил из магазина «Каса маркет», тащил покупки и думал о матче, который посмотрю дома, но тут Герреро подставил мне подножку. Я грохнулся перед доской объявлений, из пакетов выкатились лаймы и лимоны, чипсы раскрошились. Когда я поднялся, я увидел на доске объявлений его фотографию. Мы стояли рядом, он и я, и смотрели на эту фотографию и цифру под ней, так крупно напечатанную, что мне не понадобились очки, чтобы разглядеть ее. Двадцать пять тысяч долларов. Только представь, что бы ты сделал, если бы у тебя была такая сумма. Нужно просто позвонить.

— Никуда я звонить не буду, – сказал я и наклонился, чтобы достать два лайма из-под полки со сладостями.

Каким-то чудом упаковка с яйцами уцелела, но, когда я открыл ее, выяснилось, что одно яйцо все-таки разбилось.

— Видишь, что ты наделал? – спросил я.

Но он ответил, что это ерунда, и засмеялся.

Я не понял, что он имел в виду: что яйцо – это ерунда или что он может устроить мне что-то посерьезней, чем просто подставить подножку в продуктовом магазине. Я хотел напрямую спросить его, не угрожает ли он мне, но испугался его ответа. К драке я не был готов. В конце концов я решил его игнорировать и продолжил собирать с пола продукты. Мне нужно было взять себя в руки. Я знал, что все это просто бред в моей голове. Я хотел быстрей вернуться домой к жене и детям и попробовать лечь спать пораньше, чтобы лучше отдохнуть.

Смотри. Вот фамилия детектива. Запиши ее.

В воздухе висела тревожная тишина. Где-то в магазине заплакал ребенок, мать никак не могла его успокоить. Я собрал все, что уронил, и встал, потирая ушибленные колени. Я пытался решить, что мне делать: вернуться и сказать кассиру, что мне нужна новая упаковка яиц, или просто пойти домой и покорно выслушать упреки Мариселы, которая, конечно же, спросит: неужели так трудно принести домой шесть яиц и ни одно не разбить? Мимо прошла девочка-подросток, испуганно оглянулась на меня и вышла из магазина. Я видел этот взгляд раньше. Так смотрят на изгоев, маньяков и сумасшедших, этим взглядом их предупреждают, что не стоит подходить ближе, как будто у них проказа или другая неизлечимая болезнь. Мне хотелось объяснить девочке, что я не сумасшедший. Но дверь за ней уже закрылась.

Запиши фамилию детектива. Позже решишь, как поступить.

Я положил коробку с разбитым яйцом в сумку с продуктами и вышел из магазина. На парковке я заметил машину с длинным капотом, точно таким же, как у той машины, что сбила Герреро, – «форд», только синий, а не серебристый. Мой гнев и досада только усилились оттого, что мне открылась эта новая деталь. Я вдруг осознал, что чем сильней я буду стараться забыть о том, что произошло той ночью на шоссе, тем чаще мне станут попадаться напоминания об этом.