Книга Другие американцы, страница 20 – Лайла Лалами

К тому моменту, как я вернулась с кофейным подносом, мама уже поставила фото обратно на каминную полку, втиснув его между цветной свадебной фотографией Сальмы и Тарека и отпечатками ручек близнецов в рамке. Другая фотография отца, вынутая из рамки, лежала на журнальном столике перед Коулман.

— У вас есть дети, детектив? – спросила мама.

— Да, – ответила Коулман. – Мальчик. Майлз.

— Сальма – стоматолог. Она отлично ладит с детьми.

Я налила детективу кофе.

— Майлз в честь Майлза Дэвиса?

— Нет, в честь Майлза Эйкена. Муж любит баскетбол.

Коулман отпила кофе и подождала, пока я сяду, прежде чем открыть папку.

— Миссис Геррауи, вскрытие подтвердило, что ваш муж стал жертвой дорожно-транспортного происшествия. Водитель машины, сбившей вашего мужа, скрылся с места происшествия. Мистер Геррауи получил многочисленные травмы как непосредственно от удара в правую часть тела, так и от последующего падения на тротуар: перелом бедра и пяти ребер, пробитое легкое и кровоизлияние в мозг. Судя по всему, он переходил Шестьдесят второе шоссе на перекрестке с Чемеуэви, шел к месту, где припарковал машину, когда его сбил автомобиль или пикап, ехавший на восток, в результате чего его отбросило на северную сторону Чемеуэви. Судмедэксперт сказал, что степень тяжести полученных травм позволяет предположить, что он скончался почти мгновенно. Скорее всего, смерть насупила около половины десятого вечера двадцать восьмого апреля.

Каждый раз, когда я думала о несчастном случае, я пыталась представить себе эту сцену, которую была бессильна предотвратить и которая обрела вдруг неожиданную четкость. Новые подробности только усугубили мои страдания. Я не знала, что он ударился головой и что у него было пробито легкое. Как долго он умирал? Мерил ли он время, считая вдохи, ожидая, что кто-то придет к нему на помощь? Новая боль пронзила меня, такая острая, что захотелось закричать.

Коулман замолчала. Думаю, она решила дать нам время переварить новости. На другом конце дивана кошка подняла мордочку, понюхала воздух и выбежала из гостиной.

— Аль-Лятиф^[10], – прошептала мама, – Аль-Лятиф.

— Хочу добавить, – сказала Коулман, – что обычно на этом этапе расследованием занимается дорожная полиция, но я уже три дня веду дело, и они попросили нас довести его до конца.

Облегчение скользнуло в мамином взгляде, она была рада, что ей не придется заново рассказывать все кому-то новому и незнакомому. Коулман достала еще один листок из папки с документами, и я заметила, что у нее обкусанные ногти. С этой привычкой я боролась всю начальную школу и победила ее только в средней. Вкус специального лака, которым я покрывала ногти, чтобы перестать их грызть, вернулся ко мне с прежней остротой. Сильный. Горький. Устойчивый.

— Также у меня есть предварительный отчет криминалистов, – сказала Коулман.

Надежда шевельнулась во мне. Телешоу научили меня, что на месте преступления, при вскрытии, в лабораторном анализе всегда находят улики. Я приготовилась услышать об отпечатках пальцев, следах ДНК, о небрежно выкинутом из окна окурке, о следах шин на асфальте, о пряди волос, извлеченной пинцетом из сточной канавы. Вместо этого Коулман заговорила об автомобильной краске.

— Криминалисты обнаружили микроскопические частицы краски на одежде жертвы, вероятно от машины, которая его сбила. Белая краска, судя по всему.