Книга Другие американцы, страница 104 – Лайла Лалами

Но однажды он обо всем догадается, и тебе придется встретиться с ним взглядом за обеденным столом, и ответить на все его вопросы, и договориться, что операции будет проводить только он. Он посоветует тебе обратиться к специалисту по лечению наркозависимости, но ты ответишь, что все с тобой в порядке. «Поговори об этом хоть с кем-нибудь, – будет умолять он. – Расскажи маме». Сама мысль о том, что мама узнает о твоей привычке, просто невыносима. Ее одобрение – это тюрьма, откуда ты не хочешь сбегать. Ты пообещаешь мужу, что сходишь к специалисту, но так и не запишешься на прием. Он уйдет спать, а ты сядешь в шезлонг на террасе любоваться видом, который, по словам риелтора, не имеет себе равных в долине. И примешь таблетку.

Вот куда ты прилетела на том самолете.

Теперь я понимаю, что поступила так отчасти из упрямства. Но в тот момент мне казалось, что у меня нет выбора, что нужно управлять рестораном, раз мама внезапно перестала там появляться. Возможно, таким образом она хотела вынудить меня согласиться продать ресторан, но добилась только обратного эффекта. Я сама удивилась, как быстро вернулись все те маленькие привычки, которые были у меня много лет назад. Даже в жару я носила закрытую обувь, удобные брюки из материи, которая легко отстирывалась, и рубашку поло со словом «Закусочная», вышитым на нагрудном кармане. Я заворачивала столовые приборы в салфетки, наполняла солонки и перечницы, обслуживала столики Вероники, когда она уходила на перекур, следила, чтобы всегда хватало тарелок, чашек и мисок, болтала с клиентами и старалась сохранять позитивный настрой. Прекрасное утро, не правда ли? Хотите кетчупа или горчицы? Осторожно, тарелка очень горячая. Какой чудесный малыш.

Поработав несколько дней в ресторане, я поняла, что вполне справляюсь с обязанностями и при этом еще успеваю сбегать в магазин за продуктами и в банк за мелочью. И все же я успела забыть, что работа в ресторане – это тяжелый физический труд. Уже после первого рабочего дня у меня начали отекать ноги и болеть руки. Как Вероника это выдерживает? Или Рафи? К концу смены, когда я думала только о том, как бы поскорей добраться до домика и рухнуть на один из стульев на веранде с бутылкой пива, они выглядели такими же свеженькими и бодрыми, как и в начале рабочего дня.

Но лучше всех работал Марти. Я никогда не могла за ним угнаться. У него были свои милые привычки, например он всегда носил в кармане фартука несколько запасных соломинок, чтобы не возвращаться к стойке каждый раз, когда клиенту нужна соломинка. Не дожидаясь просьбы, он сам убавлял звук, когда пожилым клиентам казалось, что музыка звучит слишком громко, или опускал шторы, когда вечернее солнце било в глаза малышу. К некоторым клиентам он обращался по имени и болтал с ними как со старыми знакомыми. Каждый вечер он закрывал ресторан, а когда я утром открывала его, то обнаруживала, что на столах уже расставлены все необходимые приборы и сахарницы заполнены доверху.

Однажды поздним утром, когда я выкладывала на стойку бумажные салфетки, которые только что купила, Марти отошел от кассы и подошел ко мне поговорить.

— Мисс Геррауи, – сказал он, сняв очки и оставив их болтаться на цепочке, – вы теперь работаете вместо мамы?