Книга Рецепты любви и убийства, страница 38 – Салли Эндрю

— Дети, – сказала я, – я обещала угостить вас тортом. Сейчас получите.

— Мы испугались, танни, – сообщила малышка. – Такой грохот. И кровь. Мы видели.

— Как томатный соус, – добавил мальчик постарше. – Везде. Все заляпано.

Он кивнул на рыжеволосую, она чистила ковер в крапинку.

— Я хотела вас побыстрее защитить, – сказала я, – и объяснять было некогда. У меня есть только один кусок торта.

Лица детей поникли, как тесто для торта, если открыть духовку слишком рано.

Малышка заплакала:

— Я хочу есть.

— Но этот кусок – большой, так что хватит всем, – успокоила их я, открывая контейнер. – А потом я пойду домой, испеку новый торт и принесу всем вам по большому куску.

Настроение у них заметно улучшилось. Малышка перестала плакать и протянула руки за своей порцией.

— И сэндвичи можете взять, – разрешила я, хотя и сама здорово проголодалась. – Только нужен нож…

Тут появилась какая-то бледная дама, но вместо того, чтобы дать мне нож, заявила:

— Подождите. Чем это вы собираетесь кормить детей?

Пришлось объяснить. И добавить, что я обещала испечь новый торт и угостить всех, но женщина стояла и молчала. Может, сама хотела отведать торта? Неужели такая жадная, ведь ясно, что торт надо отдать детям. Тут подошла Джесси и дала мне швейцарский армейский нож со своего пояса, открыла для меня лезвие. Вот человек полезный, это я понимаю.

— Я дала показания полиции, – сообщила Джесси. – Они хотели допросить и вас, но вы были не в настроении разговаривать. Я сказала Канемайеру, что заглянете к ним в участок позже.

— Канемайер был здесь? – спросила я, нарезая торт на симпатичные кусочки.

Джесси кивнула и сказала:

— Не помните?

— А этот торт, – спросила дама. – Он на масле и яйцах?

— Да, – заверила я, – яйца от моих лучших кур. И с пахтой.

Возможно, она хотела узнать рецепт. Но не успела я им поделиться, как она оттащила от меня малышку и худого паренька и подняла руку – стоп.

— Извините, мы не едим мясо и молочные продукты, – сказала она.

Мой рот и рот малышки открылись одновременно. Девочка откинула голову и заплакала. У мальчика задрожала нижняя губа. Я и сама едва не расплакалась. Что за день!

Ковер под моими ногами затрясло, кажется, стены зашатались. Начинается землетрясение?

— Танни Мария, – услышала я голос Джесси. – Все в порядке?

Джесси взяла у меня пластиковый контейнер, потому что руки меня не слушались. Потом она села на диван, будто никакого землетрясения не было. Мамы пытались утащить своих плачущих детей, но те изо всех сил упирались.

— Все не так страшно, – сказала Джесси, похлопав меня по плечу. – Я позвонила маме в больницу. Оба живы. Поверхностные раны, потеря крови, но важные органы не затронуты. У Анны пуля сломала кость в ноге. Обе ноги повреждены, но она поправится. Этот козел Дирк тоже придет в норму, хотя его рукам здорово досталось. Удивительно, как они не убили друг друга.

Матери позвали отцов, и те утащили детей прочь. На диване остались только Джесси, контейнер и я.

— У вас шок, танни? – спросила Джесси. Комната уже не качалась, но немного колыхалась.

— Думаю, сейчас важнее подкрепиться нам, чем Дирку и этим детям, – сказала Джесси, глядя на еду на своих коленях.

Она подняла брови, передала мне сэндвич, второй взяла себе. Они выглядели вполне свежими, даже после такого тяжелого дня.