Книга Тетрадь князя Путятина, страница 5 – Елена Дорош

— Жил с женой Марьей Григорьевной, – старался меж тем управдом. – Тоже из дворян. Детей нет. Оба с девяносто пятого года – это я специально проверил по домовой книге – и коренные жители. Родились в Санкт-Петербурге. В этот дом, однако, заселились в двадцать пятом. Сам Николай Львович в анкете указал, что некоторое время проживал в городе Коктебеле, вернулся в двадцать первом и уже здесь женился. Он, стало быть, работает на Путиловском, а она – машинисткой в редакции. Жили скромно, не скандалили. Жалоб на них за означенный период не поступало.

Дверь в квартиру была открыта, распахнуты окна, но дышать все равно было трудно.

— Примус с керосином взорвался. Заправить забыли, вот он и того, – стоя в дверях и не решаясь переступить порог, сообщил управдом.

На труп он смотрел с опаской, но не уходил.

Сильно обгоревшее тело человека лежало возле самой двери. Это неудивительно – пытался выбежать, но не успел. Задохнулся. Так чаще всего и случается: умирают от угарного газа.

Прижав к лицу платок, Анна прошла на середину комнаты и огляделась. Никаких разрушений, кроме тех, что происходят при пожаре. Ни сломанной мебели, ни других следов борьбы. Судя по всему, пострадавший был в квартире один, и на первый взгляд труп не криминальный.

— Вы сказали, что Путятин работал инженером? – повернулась она к управдому.

— Так а кем же еще ему работать? – искренне удивился Гаврила Романович. – Не токарем же! Белая кость – она во все времена хрупкой была.

— Инженер, а с примусом не выучился обращаться.

— Да он не только с примусом. У них все Марья Григорьевна делала. И гвозди забивала, и на дуде играла.

И тут же испуганно поправился:

— Это я в том смысле, что она на скрипке играла. Про дуду просто в рифму пришлось. Она у них за хозяйку. Сам Путятин так, на подхвате. Наверное, думал: негоже князю возиться с примусом. Хотя собой был не то чтобы хлипкий.

Анна посмотрела на труп. Не хлипкий – видно сразу. И довольно высокий.

Позади нее неожиданно скрипнула дверца шкафа. Анна оглянулась.

Шкаф обгорел довольно сильно, дверца держалась на одной петле и, отворившись, продемонстрировала выжженное дымящееся нутро.

Анна подошла ближе и увидела приоткрытую дверцу небольшого сейфа.

Управдом, забывшись, перешагнул через труп и вытянул шею, пытаясь хоть что-то разглядеть.

— Можете пока быть свободны, гражданин Кемарьков, – шагнула к нему Анна.

Управдом быстро выбежал из квартиры и из коридора крикнул:

— Если что, я внизу! Буду рад!

— Разумеется, будешь. Еще как, – побурчала Анна, возвращаясь к открытому сейфу.

Вонь от дымящейся и все еще тлеющей одежды была невыносимой, поэтому долго стоять возле шкафа она не стала, отошла к открытому окну и высунулась наружу.

Внизу стояли Черенков с участковым – пожилым толстым дядькой.

— Федор! – окликнула его Анна, вдыхая чистый воздух. – Найди кусок ткани побольше и поднимись!

Она думала, что Черенков начнет переспрашивать, уточнять, но он, глядя снизу вверх, кивнул и побежал к парадному.

— Марля подойдет? – спросил он, появляясь на пороге. – Мамка просила купить. Вот, возьмите, а то отравитесь!

— Попадет тебе от мамки, – удивляясь его сообразительности, взяла марлю Анна.

— Семь бед – один ответ, – махнул рукой Федор. – Она еще с прошлого раза сердится.