Книга Тайна вещевого рынка, страница 84 – Марина Серова

Я прошла несколько десятков метров, остановилась, оперлась локтями на перила. Интерпретация была ясна: если я обнародую служебную записку Круглова, вскроется не только его старый подлог. Потянется цепь: а кто это «руководство», отдававшее устные распоряжения? Куда ушли деньги от «оптимизации»? Какое отношение к этому имеет нынешний совет владельцев «Пассажа»? Тишины, которую так хотел Игорь Петрович, не будет. Будет скандал. Лавина.

Идти на половинчатую правду – сдать только Волкова – было бы не просто трусостью. Это было бы соучастием. Соучастием в том, что превратило жизнь человека в руины. Волков – не преступник. Он – жертва, выбравшая отчаянный, неправильный, но единственно доступный ему способ крикнуть миру о своей боли. Его искупление заключалось не в новом сроке, а в том, чтобы правда наконец была услышана. А это требовало жертвы куда более крупной – репутации, статуса, возможно, свободы самого Круглова.

Я выпрямилась, глотнула полной грудью влажного речного воздуха. Усталость никуда не делась, но ее теперь оттеснило чувство… определенности. Да, будет грязно. Да, клиент взвоет. Да, возможны проблемы. Но другого пути я для себя не видела. Кодекс частного детектива – не набор параграфов, а внутренний стержень. Его нельзя гнуть в угоду чьему-то кошельку или желанию сохранить фасад.

Повернувшись, я пошла обратно к машине. Шаги были твердыми. Пора было заканчивать эту историю. В понедельник – финальный отчет. А сегодня… сегодня можно позволить себе просто поехать домой, выпить кофе из своей кофемашины и на несколько часов выключиться, чтобы с новыми силами нанести последний удар.

Я дошла до своей синей «БМВ», открыла дверь. Села за руль, уже мысленно прокручивая аргументы для завтрашнего разговора с Игорем Петровичем. В этот момент в тишине салона резко и грубо завибрировал телефон, лежавший в держателе.

Я взглянула на экран. Незнакомый номер. Скрытый.

Предчувствие, холодное и острое, кольнуло под ложечкой. Я нажала кнопку просмотра СМС.

«Отстань от Круглова. Цена – 500 к. Или будет дороже».

Я сидела не двигаясь, глядя на экран телефона. И медленно по лицу поползла улыбка. Не веселая. Холодная, хищная, растянувшая губы без малейшего участия глаз.

«Ну что ж, Артем Сергеевич, – подумала я, заводя двигатель. – Значит, я попала в самый нерв. И ты уже не просто напуган. Ты паникуешь. И совершаешь вторую ошибку. Первой было оставить ту служебную записку жить на старом сервере. А угрозы… Угрозы только подтверждают, что я на правильном пути. И делают мою позицию в разговоре с твоими покровителями еще сильнее».

Рев мотора заглушил тишину.

Я выехала с набережной и растворилась в субботнем потоке машин. В кармане куртки лежала флешка-скипетр. А в воздухе, только что разорванном звуком телефона, теперь висел звонкий, невидимый щит презрения. Игра входила в самую опасную и самую интересную стадию.

Воскресенье провалилось в черную дыру забытья, как и положено дню между войной и капитуляцией. Я проспала до одиннадцати, что для меня было рекордом, похожим на кому. Потом была долгая, почти ритуальная ванна, кофе из «Весты», сваренный не для бодрости, а для наслаждения, и шесть часов методичной работы за столом.

Я структурировала хаос улик в два кристально чистых досье: «Вандал» и «Заказчик его несчастья». Распечатала ключевые документы – служебную записку Круглова с ее убийственной простотой, выводы химической экспертизы, хронологию событий. Вся эта папка весила граммов триста, но в моих руках ощущалась тяжелее гири. Саня прислал подтверждение, что копии всего архива «Вертикали» лежат в пяти цифровых могильниках, куда не доберется никакой специалист с отверткой. Флешка с оригиналами была при мне.