Книга Тайна вещевого рынка, страница 55 – Марина Серова

Она долго молчала. Дышала неровно. Потом поднялась, подошла к стенке, достала оттуда пачку «Беломора» и зажигалку. Руки у нее тряслись, когда она прикуривала. Пламя дрожало, едва коснувшись кончика папиросы.

— Извините. Нервы. – Она вернулась на диван, сделала глубокую затяжку. Седоватый дым медленно поплыл к потолку, добавляя новый, неподвижный слой к застывшей атмосфере комнаты. – Вы правы. Прошлое… оно не уходит. Оно сидит тут. – Она постучала костяшкой пальца по виску. – Особенно если в нем есть… несправедливость.

— Несправедливость? – я повторила, как эхо.

— Да. – Она выдохнула дым. – Вы про Круглова спрашиваете. Чтобы понять Круглова, нужно понять про Волкова. Игоря Волкова.

Мое сердце ровно стукнуло в груди. Игра пошла. Она сама вывела разговор на нужную тему. Это всегда лучше, чем давление.

— Инженер Волков? Тот, которого осудили?

— Его, – голос Людмилы Петровны стал тихим, приглушенным, как будто она боялась, что стены услышат. – Хороший был специалист. Ответственный. Не пил, не гулял. Семьянин. Проект «Пассажа» для него был всем. Он там дни и ночи пропадал. Чертил, считал, бегал по стройке. А Круглов… Круглов был его непосредственным начальником. И он видел в Волкове угрозу.

— Угрозу? Почему?

— Потому что Волков был честным. И талантливым. И люди его уважали. А Круглову нужны были не таланты, а послушные винтики. Или те, кого можно было… использовать. Когда начались проблемы с финансированием, когда пошли перерасходы по смете… Круглов нуждался в виноватом. Идеальным кандидатом стал Волков, потому что вел все технические документы по закупкам. Он подписывал спецификации, требования. И он был… доверчивым. Если начальник говорит: «Игорь, подпиши вот эту бумагу, там небольшая корректировка по поставке цемента», он подписывал. Не читая. Веря, что начальство не подведет. А в этих бумагах… – она закашлялась, затягиваясь. – В этих бумагах были другие цифры. Завышенные. И не только по цементу.

Я медленно выдохнула. Картина, которую я строила в голове из обрывков, обретала плоть и кровь.

— И вы это видели? Эти бумаги?

— Я? Нет. Я кадровик. Мне не показывали финансовые документы. Но… я была секретарем комиссии по внутреннему расследованию, когда все вскрылось. Видела протоколы. Слышала, как Круглов давал показания. Он говорил так уверенно, так… убедительно. Мол, Волков, пользуясь своим положением, вступил в сговор с поставщиками, завышал цены, разницу клал себе в карман. А когда Волкова спросили, почему он подписывал, он сказал: «Мне сказали, что это формальность, что все согласовано наверху». Ему не поверили. Все документы были против него. Его подписи. Его печати. А Круглов… у Круглова были только устные распоряжения, которые он, естественно, отрицал. И были свидетели из снабжения, которые вдруг вспомнили, что Волков намекал на взятки. – Она горько усмехнулась. – Какие взятки у инженера, который в старых джинсах на стройке жил? Но суду хватило. Ему дали пять лет. А Круглова… Круглова даже не допрашивали как подозреваемого. Он был свидетелем. Ценным свидетелем. Потом фирма «Вертикаль» благополучно обанкротилась, все дела уничтожили… А Круглов через полгода уже был совладельцем какой-то транспортной компании. И пошел в гору.

Она замолчала, докуривая папиросу. Пепел упал на халат, она его стряхнула. Руки тряслись меньше. Теперь в ее глазах был не только страх, но и сгусток старой, выдержанной горечи.