Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 73 – Елена Прудникова

И то верно — планировать штурм особняка заранее они не могли, ибо кто способен предсказать, когда Берия поедет домой и отправится ли он туда вообще? Когда после заседания Совмина он сказал, что поедет обедать — тогда в чьей-нибудь горячей голове и могла родиться мысль: взять пару БТРов, отправиться на улицу Качалова и разом со всем покончить (или же это был заранее продуманный запасной вариант). А если арест Берии на заседании был первоначальным планом, от которого решили отказаться во имя «гениального экспромта» со штурмом особняка — тогда получается, что тревога-то была объявлена вовремя, а планы поменялись.

А главное — зачем так быстро, зачем так грубо? Все события 26 июня носят отпечаток страшной спешки. Надо сделать это вот прямо сейчас, немедленно, иначе… А что — иначе?

И снова мы возвращаемся к тому назначенному на 14 часов заседанию, о котором говорят все. Кто-то объявляет его состоявшимся — мол, долго обвиняли Берию, обсуждали, он оправдывался. Кто-то говорит, что все произошло сразу. Неизменно только одно — о заседании говорят все, оно гвоздем засело в памяти не только заговорщиков (странно было бы считать, что такие люди, как Молотов и Каганович, были к этому причастны), но и свидетелей.

Итак, на каком именно заседании «арестовали» Берию? В то время существовали два органа с почти одинаковым названием: Президиум ЦК и Президиум Совмина. Юрий Мухин задался этим вопросом еще в 90-е годы.

«Члены Правительства и одновременно члены Президиума ЦК КПСС Молотов и Каганович, казалось бы, должны были разбираться и помнить, где они тогда находились. Но Хрущев довольно быстро (в 1957 году) отправил их на пенсию, а Феликс Чуев заставил их вспоминать эти события только после 1985 года. И они, судя по всему, вспоминали не хрущевские, а сталинские порядки проведения Политбюро, когда материалы уголовных дел на членов ЦК обязательно рассматривались этим высшим руководящим органом страны. Поэтому оба безапелляционно заявили, что Берия был арестован на заседании Президиума ЦК (Политбюро): “На Политбюро его забирали” (Молотов), “На заседании Политбюро дело было” (Каганович).

Хрущев, который любил эту легенду рассказывать иностранным делегациям, тоже сначала сообщил, что Берия был арестован на заседании Президиума ЦК, но потом, видимо, умные люди ему пояснили, что он постоянно сознается в преступлении, предусмотренном ст. 115 УК “Незаконное задержание”. Кто такие члены Президиума ЦК, чтобы задерживать первого заместителя Совета Министров СССР, назначенного на должность парламентом страны — Верховным Советом? И к моменту надиктовывания мемуаров Хрущев поменял место ареста Берия: “Мы условились, как я говорил, что соберется заседание Президиума Совета Министров, но пригласили туда всех членов Президиума ЦК”. Теперь уже Берия арестовывала не партия, а Правительство СССР. Однако ни сам Хрущев, ни хотя бы один мемуарист не вспомнил в связи с этим арестом имени ни единого члена Президиума Совмина, который бы присутствовал на этом заседании. И после никто из членов Президиума Совмина в мемуарах о таком заседании тоже не написал».

Ну, поменял — а смысл? Президиум Совмина точно так же не имел права давать распоряжение об аресте. И никто не имел права его давать — даже МГБ. И дело не в санкции прокурора — прокурор тоже не имел. Почему? А потому что для ареста любого человека нужны хоть какие-то основания. Прокурор не может взять и просто сказать: «А возьмите-ка этого мерзавца, я разрешаю». И неважно, о ком идет речь: о заместителе председателя Совмина или колхозном стороже. Можно перечитать еще раз рассказ Кагановича об аресте его брата — там это прекрасно видно.