Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 196 – Елена Прудникова

Но ведь «ленинградское дело» — политическое? Или я что-то путаю?

Разбирая эти вопросы, надо очень четко понимать: есть Устав партии, а есть Уголовный кодекс. И, что бы ни утверждал журнал «Огонек» (и иже с ним), в сталинское время одно с другим не путали. В постановлении по «ленинградцам», в принципе, можно найти и статьи УК — превышение власти там точно есть. Но вот статья 58 в нем не содержится — его герои виновны лишь в нарушениях Устава партии.

В истории с ярмаркой возникает и еще один вопрос: если в конце года вот так, навскидку, смогли выставить на продажу неликвидов на 9 млрд рублей (около 2 % госбюджета), то что творится в стране с планированием? И когда Попков предлагал председателю Госплана «шефствовать» над Ленинградом — он что имел в виду?

В действиях Николая Вознесенского прегрешений против партийного устава нет. Осужден он был на одном судебном процессе с «ленинградцами», но начиналось его дело самостоятельно — однако сразу после разборок с Кузнецовым и его командой. Это заставляет кое о чем задуматься. Если «ленинградцы» в своих неприятностях виноваты исключительно сами — не стоило быть такими борзыми! — то председателя Госплана Вознесенского, возможно, слегка подставили. То есть он в своих неприятностях тоже сам виноват, но вот вылезли они на свет на редкость своевременно.

Итак, не успел отгреметь «ленинградский» скандал, как начался скандал в Госплане. 1 марта 1949 года первый заместитель председателя Госснаба Михаил Помазнев написал в Бюро Совмина записку, в которой предал гласности перекосы в планировании. А 3 марта пришла какая-то очень уж своевременная жалоба от министра внутренних дел Круглова на непосильный для его ведомства план. Любопытно, что Помазнев написал письмо Сталину в обход своего непосредственного начальника (которым тогда был Каганович), и что его практически сразу убрали из Госснаба, сделав управляющим делами ЦК ВКП(б). Лазарь Моисеевич был человеком темпераментным, надо полагать, он на своего инициативного заместителя очень рассердился…

Бюро Совмина назначило проверку деятельности Госплана — и волосы у тех из проверяющих, у кого не было лысины, встали дыбом, такие там вскрылись приписки и перекосы. Оказалось, что председатель Госплана систематически занижал план одним министерствам и завышал другим. Соответственно у тех, кого он «любил», были хорошие показатели, премии и пр. А вот МВД товарищ Вознесенский, должно быть, недолюбливал…

Надо ли объяснять, к чему вели такие фокусы в условиях плановой экономики? К дезорганизации экономической жизни страны. В результате Вознесенский, естественно, полетел из Госплана — однако не на новую работу, а в бессрочный отпуск. Другого места работы для него не планировали, и неудивительно: как бы ни повернулось дело, товарищу Вознесенскому в ближайшем будущем предстояло на практике познакомиться с Уголовным кодексом. Хотя бы потому, что такие игры никогда не ведутся бескорыстно.

Итак, Вознесенского отстранили, а в Госплане началась тотальная проверка. Обнаружила она такое, рядом с чем все предыдущие факты были не компроматом, а так, семечками. За пять лет, с 1944 по 1948 год, в этом ведомстве пропало 236 секретных документов. Причем это были не бумажки на одном листочке. Вот лишь некоторые из пропаж: несколько государственных планов восстановления и развития народного хозяйства (документы на сотнях листов); планы меньшего масштаба, отдельные постановления, которые тоже не надо недооценивать. Например, исходя из баланса разных видов оборудования, в пятилетнем плане можно было составить представление о дальнейшей экономической стратегии советского руководства. Ну а такие документики, как сведения об объемах перевозок нефти и нефтепродуктов или об организации производства радиолокационных станций, говорят сами за себя.