Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Вопрос: Каких? Ответ: Для достижения своих вражеских целей Абакумов при содействии Кузнецова прежде всего обеспечил удобную для себя расстановку кадров…» И далее: «Абакумов, обеспечив в период работы Кузнецова секретарем ЦК выгодную для себя расстановку людей, снискав при поддержке Кузнецова в среде чекистов славу близкого к ЦК человека,”крупного деятеля” и опираясь на нас, его сообщников и пособников, создавал условия для того, чтобы в конечном итоге, как я ранее показывал, добиться высшей власти в стране. Эти вражеские замыслы Абакумова должны были всплыть наружу значительно раньше, после ареста Кузнецова и его сообщников, однако этого не произошло, поскольку Абакумов пустил в ход свою хитрость. Об этом я говорю на том основании, что допросы Кузнецова он поручил одному из своих приближенных — бывшему личному секретарю Комарову, который, несомненно, помог Абакумову выйти из воды сухим и скрыть его преступную связь с Кузнецовым»[91]. Очень интересные воспоминания оставил бывший начальник секретариата Абакумова Иван Чернов. Про первый период следствия, когда его вела прокуратура: «Допрашивали меня вежливо, без хамства и мордобоя. Военные прокуроры — народ образованный, церемонный, с ними чувствуешь себя человеком. Да и вопросы ставили понятные: что я знаю про Абакумова, какие у него привычки, с кем он при мне разговаривал по телефону, о чем велись эти разговоры, присваивал ли он трофейное имущество и так далее. Что характерно — записывали они в протокол только то, что я говорил, и с готовностью исправляли текст, если я был с чем-то не согласен. Потом задавали вопросы круче: принимал ли я участие в корректировке протоколов допросов арестованных, в чем это заключалось, были ли случаи нецелевого использования денежных средств, предназначенных на оперативные нужды, что докладывал мне Броверман про свою “кухню”, почему я не пересылал по адресу письма, написанные заключенными Внутренней и Лефортовской тюрем МГБ?» Дальше пошло не так — и обвинения, и допросы стали другими. «…В феврале 1952 года меня перевели на Лубянку, а через несколько дней — в Лефортово, где на смену военным прокурорам пришли следователи МГБ. Там допрашивали каждую ночь, чтобы лишить сна и сломать психику, а когда это не подействовало — надели наручники. Наручники применялись “строгие” — как шевельнешь руками, они “заскакивают”, еще плотнее сжимаются. Как-то раз привели меня к Рюмину. Раньше я его не знал, видел мельком, а разговаривать не приходилось. “Вы, Чернов, неглупый человек, — заявил он. — Должны понять, что ваша участь предрешена. Выкладывайте все, что знаете. Вам так и так некуда деться. Не будете давать показания — вынесут вас ногами вперед. Мелкие факты нам не нужны — говорите о том, как Абакумов готовился захватить власть?” А дальше пошли в ход угрозы, матерщина и зуботычины… …Что со мной вытворяли — и сейчас вспомнить тяжко, хотя столько воды утекло. Коняхин — тот самый, что прежде был замзавом адмотдела ЦК ВКП(б), а теперь занял место Комарова, — пристал как с ножом к горлу: “Говори, как Абакумов наметил распределить министерские портфели?” — “Да вы что, — отвечаю, — какие портфели?!” — “Ах так, — процедил Коняхин. — Отправим тебя в 65-й кабинет, там заговоришь!”» Вот и Административный отдел ЦК нарисовался! Правда, Википедия утверждает, что Коняхин был не заместителем заведующего, а всего-навсего инструктором адмотдела. Но он существует, более того, является заместителем начальника следчасти по ОВД, сам проводит допросы и дает отмашку избивать подследственного. |