Книга Продавец крови, страница 29 – Александр Долгирев

— То есть мы продолжаем работать как работали?

Белкин тряхнул головой, посмотрел на свою руку и будто бы удивился тому, что в ней уже нет стакана.

— Да, мы работаем как работали. Женя, мы не просто на минном поле, мы уже наступили на мину.

* * *

Счастливым образом наступил выходной день. В иной ситуации это бы ничего не значило – для расследования никаких выходных нет. Но сейчас у расследования не было ничего, и оно стояло ступором, как в будни, так и в выходные.

Белкин бросил взгляд на очередной тихий дворик, сохранивший в себе даже небольшую церковку. Бегали и кричали дети, сушилось белье.

Дверь открыл сам Виктор Павлович. Совсем поседевший, со слезящимися глазами, пожалуй, чрезмерно состарившийся за три года на пенсии.

— Митя, вы…

Стрельников сощурился, будто не мог разглядеть лицо Дмитрия, а затем все же улыбнулся.

— Неужели вас наконец-то занесло?!

— Добрый день, Виктор Павлович. Я очень рад встрече.

Белкину было неловко. Когда Стрельников сообщил ему, что на этом для него все, он испытал жгучую обиду. Позже Зина объяснила ему, что это была обида ребенка, которому сказали, что с ним больше не будут играть. Он обиделся и на нее, но лишь на пару часов – она, конечно, была права. Но к тому моменту, когда она ему это объяснила, с ухода Стрельникова уже прошло несколько месяцев. Потом место этой детской обиды заняли заботы очередного переезда и текущие рабочие дела, поэтому в следующий раз они пересеклись только через год после ухода старого наставника Дмитрия, когда Стрельников решил заглянуть на Петровку в гости. И в тот раз дело ограничилось достаточно формальным обменом любезностями, потому что Белкин был занят работой.

Впрочем, сам Стрельников за эти годы наведался на старую работу лишь дважды. Количество людей, которых объединяли с ним общие воспоминания и годы службы, в последнее время стало несколько поспешно сокращаться, причем с тенденцией к ускорению процесса, и Виктор Павлович в определенный момент решил вообще перестать напоминать о себе – от греха подальше.

Но он жил все там же. Все так же приветлива была его супруга, все так же крепок чай, и все так же был жив дух этих двоих. Жена Виктора Павловича была намного моложе его – лишь на несколько лет старше Зины. Однако детей у них не случилось, поэтому ей пришлось до срока обратиться в бабушку, доживающую век со стариком.

Пока она была рядом, они вели пустую болтовню, вспоминая прошлое, обсуждая настоящее и совсем не думая о будущем. Она это понимала, поэтому в определенный момент покинула их, сославшись на необходимость поработать на клумбах, росших прямо под окном их кухни.

Стрельников налил себе чай, сделал небольшой глоток, а потом немного криво улыбнулся. Эта улыбка заставляла подозреваемых верить, что они разговаривают с другом. Заставила и Белкина.

— Честно говоря… я пришел по делу.

— Еще бы! Не по делу вы бы пришли только на мои похороны, и то не факт.

Дмитрий почувствовал, что краснеет как юноша, бросил быстрый взгляд на Стрельникова, но не увидел на его лице ни тени издевки, поэтому решил просто быть тем, кем он был с Виктором Павловичем всегда – учеником.

— Вы ведь слышали о том, что мы нашли много обескровленных трупов?

— Слышал. Но, признаться, не прислушивался. Это больше не про меня.