Книга Над темной водой, страница 82 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Закончили разговор? — спросил Штукатуров. — Если не секрет, то скажите мне свою версию, Лев Иванович. Вы ведь связываете ее с Трифоновым и Генрихом Карпухиным?

— Карпухин теперь не Карпухин, — задумчиво ответил Гуров. — Он теперь Мещерский.

— Не знал… — ответил Игорь Егорович.

— Я тоже узнал об этом только сорок минут назад, — заметил Лев Иванович. — Если считать, что Ксению Щеглову убил Генрих Карпухин и если эта версия каким-то образом подтвердится…

— Поговорите с Рябцевыми, — вставил Штукатуров.

— Если версия подтвердится, — повторил Лев Иванович, — то должна будет подтвердиться и связь Карпухина-старшего с Сарацином. А если эта связь есть и Коншин помогал Ивану Кирилловичу заметать следы убийства и выгораживать Генриха, то вероятность того, что его племянник сейчас помогает Карпухину, который теперь Мещерский, весьма высока. Как говорится, оба они повязаны одной веревочкой. Точнее — одной кровью. Кровью одного и того же человека… Трифонов и тогда участвовал во всем этом спектакле и фигурировал как свидетель на суде, а уж теперь-то тем более может быть вовлечен и в похищение Скачкова. И даже он же его мог и убить, — предположил Гуров.

— Я тоже так думаю, — согласился Штукатуров. — Ни Генриху, ни Трифонову не выгодно, чтобы Скачков трепал языком и хотя бы даже бездоказательно, но наводил, как говорят, тень на плетень. Рано или поздно такую вот болтовню, особенно если она вдруг попадет в печать или в интернет, начнут расследовать журналисты, если не правоохранительные органы. И кто тогда знает, что может всплыть наружу?

— Вот и я о том же, — кивнул Гуров. Он встал и начал прощаться с бывшим сыскарем. — Не буду вас больше утомлять, Игорь Егорович. Отдыхайте, поправляйтесь, — добавил он после некоторой паузы.

— Позвоните мне, когда закончите расследование, — попросил Штукатуров. — Иначе как же мне умирать, если я так и не узнаю, чем завершилось когда-то начатое мной дело? — улыбнулся он.

Гуров пожал его холодную и худую руку и пообещал:

— Обязательно позвоню. Держитесь.

— Постойте, — неожиданно остановил Льва Ивановича Штукатуров, когда Гуров уже взялся за ручку двери. — Вы хотели задать мне какой-то вопрос, а я сбил вас с толку своим вопросом о вашей версии с похищением Скачкова.

— Вопрос? — Гуров нахмурился, вспоминая. — Ах да, вспомнил. Вы говорили, что продолжали расследование дела Скачкова и поиск возможных свидетелей уже после признания Василия и суда над ним. Так я хотел узнать — не случалось ли вам разговаривать с бывшими дружками Скачкова, с которыми он накануне убийства проводил время или, проще говоря, пьянствовал?

Штукатуров закрыл глаза и некоторое время молчал. Было непонятно — то ли он просто устал от разговора и набирается сил, чтобы ответить, то ли что-то вспоминает. Гуров не торопил его, понимая, что Игорю Егоровичу нелегко далась беседа с ним, она забрала у него много сил. Наконец Штукатуров открыл глаза и ответил:

— Да, я думал еще тогда, что если Скачков не убивал Ксению, то наверняка у него должно было быть какое-то алиби на то время… Но потом… Потом, когда Василий явился ко мне с повинной, то рассказал, что в ночь с субботы на воскресенье он ночевал на берегу реки. Я подозревал, что он врет, но доказать не мог. И да, я встречался с одним из его дружков — с Михаилом… Забыл его фамилию.