Книга Над темной водой, страница 139 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров слушал, и в его усталой голове сложилась законченная картина. Неофициальные пути, на которые всегда рассчитывал Крячко, в этом деле не работали. Слишком высокие ставки, слишком внимательные глаза. Даже свой человек в службе безопасности боялся нарушить процедуру. Это было одновременно плохо и хорошо. Плохо — потому что они теряли время. Хорошо — потому что подтверждало его изначальную правоту: только безупречная процессуальная форма могла быть оружием против столь же безупречно спланированного преступления. «Полевая» работа Крячко, его связи и азарт были жизненно необходимы на этапе сбора информации, наблюдения. Но когда дело доходило до изъятия критически важных доказательств в цитадели частного бизнеса, все эти неформальные каналы давали сбой. Требовалась тяжелая артиллерия — судебное решение. И Гуров эту артиллерию только что развернул.

— Ничего, Стас, — сказал он. — Ты свое дело сделал — попробовал. Значит, будем ждать ордера. Наблюдение за Соколовой продолжается?

— Да, группа на месте. Пока ничего подозрительного. На работу пришла, работает.

— Хорошо. Держи их в тонусе. Как только будет решение суда — сразу станет ясно, что делать дальше.

Он допил холодный кофе, расплатился и вышел из здания суда. Утренний туман рассеялся, но небо оставалось свинцово-серым. Гуров сел в служебный «Форд Транзит», ждущий его на парковке. Водитель, увидев его, завел двигатель.

— В управление, Лев Иванович?

— Пока нет. Подожди.

Гуров достал экземпляр ходатайства с синей печатью. Он смотрел на этот лист, и в его сознании происходила странная переоценка. Раньше он думал, что главное — получить ордер. Теперь он понимал, что важнее сама борьба за него. Независимо от решения суда — одобрения или отказа, — у него появлялась новая линия атаки. Если откажут, он сможет обжаловать, а в материалах дела появится официальное подтверждение того, что суд, под каким-то давлением или по собственной косности, отказался дать оперативным уполномоченным доступ к критически важным, по его мнению, доказательствам. Это само по себе было бы уликой — уликой административного противодействия. А если одобрят… тогда у него в руках окажется ключ от цифрового мира «Императорского вкуса». Он почувствовал себя не сыщиком, идущим по следу, а шахматистом, который только что сделал рискованный, но просчитанный ход в центре доски. Противник — система, бюрократия, неизвестный организатор преступления — будет вынужден как-то на этот ход ответить. И по характеру ответа можно будет многое понять.

Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер, но с московским кодом. Гуров ответил.

— Алло.

— Лев Иванович? — Голос был знакомым, спокойным, но в нем звучала та самая официальная нота, которая предвещала неприятности. — Это секретарь генерала Орлова. Петр Николаевич просит вас заехать к нему. Как можно скорее. Он сказал: «Для обсуждения политических последствий вашего вчерашнего обращения и сегодняшнего ходатайства».

Пауза. Гуров молчал, глядя на серое небо за тонированным стеклом.

— Лев Иванович, вы меня слышите?

— Слышу, — тихо сказал Гуров. — Передайте, что я буду через сорок минут.

Он положил трубку. Водитель, почуяв изменение в атмосфере, вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида.

— В управление, — коротко бросил Гуров, убирая телефон во внутренний карман пиджака. — И побыстрее.