Книга Над темной водой, страница 137 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Здание Мещанского районного суда Москвы не поражало воображение. Типовое административное здание из серого кирпича, узкие окна, облупившаяся краска на подоконниках. Гуров прошел через металлоискатель на входе, предъявив удостоверение дежурному приставу. Вокруг витал запах бесконечного ожидания и решений, которые меняли человеческие судьбы, оставаясь для тех, кто их выносил, лишь строчками в протоколе.

Он поднялся на третий этаж по лестнице, избегая лифта. В руках у него был плотный коричневый конверт, а внутри — три экземпляра ходатайства о производстве выемки и протокола осмотра предметов и документов (электронных носителей информации) на территории ресторана «Императорский вкус». Документ был составлен безупречно, со ссылками на статьи 176 и 183 УПК РФ, с обоснованием, вытекающим из материалов дела № 347-22: обнаружение следов инсценировки (перчатки S), наличие конфликта между официанткой Соколовой и жертвой, необходимость проверки ее возможной причастности к подготовке преступления через анализ ее цифровой активности. И главное требование — изъятие полных логов Wi-Fi-трафика и биллинга за последние три месяца со всех серверов и маршрутизаторов ресторана.

Гуров шел по длинному, слабо освещенному коридору, и его внутренний голос звучал четко и холодно. Закон, Уголовно-процессуальный кодекс — это был его единственный щит и одновременно единственное орудие. В мире, где административное давление и звонки «сверху» часто заменяли доказательства, безупречная процедура становилась формой сопротивления. Он должен был играть по их правилам, но играть лучше их. Каждая ссылка на статью, каждая печать, каждый штамп должны были быть безукоризненны. Потому что бюрократия, этот бездушный алгоритм, ценила форму больше, чем содержание. Она могла закрыть глаза на суть, но никогда — на отсутствие нужной бумажки или нарушение регламента. Его задача сегодня заключалась в том, чтобы встроить свою просьбу, свою логику расследования, в этот железный каркас процедуры. Сделать так, чтобы отклонение ходатайства стало для суда более проблемным, чем его удовлетворение. Это была тонкая, почти ювелирная работа: использовать системную косность против самой системы.

Окно канцелярии по приему корреспонденции находилось в дальнем конце коридора. За ним сидела женщина лет пятидесяти, в очках с толстыми линзами, не поднимая головы от компьютера. На табличке — «Петрова М.И.». Гуров подождал, пока она закончит печатать, затем положил конверт на стойку.

— Ходатайство оперуполномоченного по уголовному делу для рассмотрения судьей в порядке ст. 165 УПК РФ, — сказал он, открывая планшет с электронной версией документа.

Петрова М.И. медленно подняла на него глаза, взгляд был усталым, абсолютно равнодушным. Она взяла конверт, не глядя вытащила бумаги.

— УПК РФ, 165, — повторила она монотонно, как заклинание. — Основания?

— Изложены в ходатайстве. Дело № 347-22, убийство. Требуется изъятие электронных доказательств.

— Объем запрашиваемых данных? — Она просматривала первую страницу, ее палец с коротко обрезанным ногтем скользил по строчкам.

— Логи сетевого оборудования ресторана за три месяца. Примерно два-три терабайта неструктурированных данных. Требуется специалист для копирования.