Книга Тень за стеной, страница 66 – Валерий Шарапов

— Логика – просто закачаешься, – заметил капитан и, не сдержавшись, почесал в затылке: – Умная, да?

— Нет, – смутилась Катерина. – Он при мне записывал, я и заинтересовалась. Ну и номер, конечно, помню.

— Хорошо. А вот такая клинопись говорит о чем-нибудь? – Сорокин выбрал из колоды туза треф.

— Нет.

— Тогда давай думать вместе. Из нас двоих ты что-то в ребусах понимаешь. И с пацаном общалась.

— А вы точно уверены, что это что-то значит?

— Уверен, потому что такой же рисунок был у него на руке. Не случайно же?

Катерина рассматривала карту, понимая, что пришла пора осрамиться по полной. Ведь одно дело – выпендриваться, заранее зная ответ, и совершенно иное – пытаться понять что-то, ничегошеньки не зная. Мыслей не было.

Были:

…туз треф, по центру у символа креста из боковых перекладин «росли» широкие рога – не коровьи точно.

…две одинаковые рожицы – просто кружок, горизонтальные черточки – «глаза», одна широкая черточка от уха до уха – «рот», из него торчит продолговатый полуовал – «язык».

…третья – такая же, только рот раскрыт кругом.

И что все это значит – совершенно неясно. По лицу Сорокина читалось, что ему тоже, хотя…

— Кать, а это не Лось, часом? – вдруг спросил он, постучав по «рогам».

Сергеевна несколько секунд тупо смотрела, потом ахнула:

— Божечки! Нет, не может быть! Хотя…

Забывшись, она выдернула даже свою старинную складную лупу, которую всегда таскала с собой и очень смущалась, когда приходилось ею пользоваться. Лихорадочно перебирая карты, она вытащила шестерку пик, пододвинула под яркий круг лампы, впилась вооруженным глазом и, наконец, заявила:

— Я почти уверена, что это Луков, дом шесть. Вот, свежие черточки.

— Это где хозяйка вернулась не вовремя? По этому поводу было опознание? Пика – луковица… черт!..

Теперь капитан начал перебирать карты, достал одну, потом, отобрав у Катерины оптику, принялся рассматривать другие. Спустя минут пять Сорокин выложил на стол две карты: десятку и восьмерку червей, на которых были одинаковые картинки – кучка с торчащей из нее лопатой.

— Земля? – спросила Катерина. – Земля, куча, яма…

— Вал. Вал, Сергеевна! – воскликнул капитан и тут же оборвал сам себя: – Стоп-стоп, не факт. Хотя, знаешь, запиши-ка ты себе на листочке: Луков, дом шесть, Земляной вал, десять и восемь или восемь и десять.

Катерина подчинилась, чиркая пером по бумаге, на минуту замерла, потом вдруг расхохоталась так, что Сорокин вздрогнул.

— Да нет же, нет! – крикнула она, выхватывая трефовый туз. – Лосинка же! Лосинка! И Бебеля!

— Че-го?! – переспросил капитан.

Возникло серьезное подозрение, что она наконец свихнулась. Подозрение окрепло, когда Катерина состроила рожу – зажмурив глаза, высунула язык и выдала:

— Бе-бе! А вот это, – она указала на вопящую рожицу, – вполне может быть и «ля», ну и номер дома – одиннадцать…

— …или единица. Это уж шибко заумная мнемоника. – Сорокин уже по-новому, с опаской смотрел на колоду: – Черт знает что такое! Первый раз такое вижу. Это тебе не какая-то «Энигма», тут бери покруче. И расшифровывать придется до второго пришествия.

Он встал, походил туда-сюда, посмотрел в окно.

— Светает… Ах, как быстро ночь минула. – Повернувшись, глянул на подчиненную, такую дуру проштрафившуюся, совершенно по-другому, чуть ли не с любовью: – Грешен, Сергеевна, люблю, когда светает и проясняется. Мы с тобой неплохо покумекали. Еще бы понять, при чем тут Колька Пожарский и зачем Савушкину… да. Так что там за идея у тебя насчет Гриши нашего Богомаза?