Онлайн книга «Тень за стеной»
|
— Что, Николай Николаевич? — Ничего, – ответил Сорокин, – ваше счастье. И приказал: – Завтра же заварить дверь как положено. Андрюха воспрял духом: — Понял! — …А при первой же возможности засыпать намертво, и с обеих сторон. Вы слышите, товарищ Эйхе? — Так точно! — Но это потом. Сейчас мы с вами еще раз осмотрим территорию. Особенно меня интересуют его вещи. Ясно? — Так точно! — А вы двое еще раз осмотрите периметр снаружи… В скудных вещичках мальчишки ничего особенного не нашлось – немного мелочи, какие-то веревочки, коробок спичек, засаленная колода. Николай Николаевич, разложив карты веером, спросил: — Все, что ли? — Больше ничего. Сорокин, машинально тасуя колоду, глянул на часы: — Что-то долго они там. — Николай Николаевич, не надо. — Веди себя как обычно. Не в состоянии – иди к Наталье… — Я тут, – возникла в дверях названная особа. – Чаю поставить? Сорокин глянул на нее и подумал: «Да, эта никогда не разочаровывает, в какую бы кашу ни попадала: опрятная, пахнет от нее лавандой и полным спокойствием». — Накапай мужу валерьяночки. Сейчас пригодится, – попросил он. Она быстро растворилась в полумраке, а Сорокин повернулся к Эйхе и быстро проговорил: — Нацепи обычную морду и играй проще. Ради нее. — Не могу. — Тебя никакой бес не спрашивает, можешь или нет. Выполнять! Тут снова появилась Наталья, подала мужу лекарство, он послушно выпил. В воздухе запахло вкусно, резко. — С-спасибо, – сипло выдавил Эйхе. Наталья, забрав посуду, глянула на мужа, потом на Сорокина и незаметно кивнула ему. Само собой, все поняла. Тут хлопнула входная дверь, затопали быстрые шаги. Это спешили с новостями Пельмень с Анчуткой. Глава 10 Прошло время, достаточное, чтобы увенчать конец человеческой жизни кипой бумаг. Вечер, Сорокин сидел в кабинете, перед ним остывал стакан чая. Казанцев мог позволить себе нажраться и поехал себе мучеником в больничку. А Сорокину полстакана выпить – все равно что застрелиться. Дурное дело нехитрое, только если все начнут палить, с кем останутся те, кому деваться некуда? Наталья, Катька. Охламоны эти… Колька. Им не на кого надеяться, кроме как на своих. Кто, какой прокурор, какой мифический человеколюбец будет разбираться в том, что произошло на Большом Каретном, если и так уже всем все ясно? А в ДПР? Вот и сидел Сорокин, пытаясь прийти в себя, смириться с новым собой – негодяем и преступником. Потому что вот это, что в папке лежит, его негодяйство и преступление – рапорт Эйхе: «Обнаружен труп воспитанника Штукина Василия, предположительно 1942 г. р., беспризорный, сирота, склонен к бродяжничеству… труп обнаружен с внешней стороны ограждения ДПР, в непосредственной близости от западной части забора. На теле имеются повреждения, характерные для падения с высоты». И наглое, безапелляционное резюме с расчетом на то, что сирота, что некому поднять скандал, что за это обязательно ухватятся: «…в ночное время совершил очередную попытку побега с территории ДПР, при преодолении ограждения сорвался и упал». А вот его собственный протокол, который фиксирует его, Сорокина, преступление: «Труп… обнаружен с внешней стороны забора, на расстоянии 1 метра 20 сантиметров от основания ограждения… Положение трупа не изменялось… следов борьбы, волочения, а также следов посторонних лиц на месте происшествия не зафиксировано…» |