Книга Тень за стеной, страница 61 – Валерий Шарапов

— С-спасибо. Я сейчас, я пойду и все узнаю… – лепетала Катерина.

— Сидеть! – лязгнула Наталья.

— Как же…

— Сидеть, я сказала! И без тебя сейчас начнется.

…В гараже полный порядок, пахнет свежим маслом и бензином, полуторка и трактор поблескивают намытыми с вечера боками. Сорокин бегло, скорее для вида осматривал помещение, а интересовал его лишь один предмет – металлический шкаф, под которым скрывался люк с подземным ходом.

Он лично приказывал его заварить – и вот, дверь была заварена. Сорокин подошел поближе, рассматривая шов, толстый, кривой, но видно, что старательный. И точно так же, с таким же злобным недоумением рассматривал он и кучку ржавчины, насыпавшуюся с той стороны, где были петли якобы замурованной двери.

Сдерживаясь, изображая добродушие, Николай Николаевич одобрил:

— Заварили? Молодцы, правильно, от греха подальше, – и провел рукой по сварному шву. Как бы невзначай ухватился за металлическую скобу, заменявшую ручку, дернул, и дверь открылась. Вместе с красивым швом по периметру.

И лаз, само собой, никуда не делся, зиял себе черной сыростью. Сорокин стал отряхивать ладони – не с тем, чтобы очистить их от ржавчины, а с тем, чтобы не треснуть ненароком по наглым рожам.

Он задал риторический вопрос:

— И как это все понимать? – и тут же ухватил Рубцова за ухо, ткнул лицом в дверь: – Твоя работа, поганец?

— Не он, не он, Николай Николаевич! Я это! – вскрикнул вдруг Яшка.

— Что – «это»?

— Я сам виноват, я просил научить варить, Андрюха учил, а я того… наверное, плохо зачистил, и вот так получилось… ай!

— Лестницу сюда, – приказал Сорокин, потирая отшибленную руку.

Нашли, спустили в лаз, Яшка сунулся, лебезя:

— Я быстро, туда-сюда, я ж там каждый шаг знаю.

— Там темно, – сказал Эйхе без тени улыбки, – всякое может случиться.

Откуда-то в руке у него появился пистолет, и Эйхе очень спокойно сказал:

— Шаг влево, шаг вправо – пристрелю.

— Прекратить! – приказал Сорокин. – Раньше надо было воспитывать! – но все же решил запустить директора вперед. Пусть поостынет во тьме кромешной.

Эйхе спустился первым, Сорокин, пользуясь случаем, скороговоркой уточнил:

— Тут сказано было лишнее, но по сути верно. Не знай я вас – давно пристрелил бы или сплавил на цугундер.

— Так не знал же я! – слезно каялся Яшка. – И никому не говорил! Я ж только для того, чтобы бабку Чох не беспокоить. Бывает же: припозднишься, так вполз с той стороны – и раз, уже на работе!

— Раз – и на работе, – повторил Пельмень.

— Знал об этом? – прямо спросил Сорокин.

— Нет. Но должен был догадаться. Ч-черт! – Андрей, сплюнув, опустился на ящик и обхватил голову. Больше он ничего не сказал. И такой у него был вид, что капитан все-таки сжалился:

— Не надо раньше времени. Может, и ничего… – и, не договорив, спустился в лаз.

…Свет фонаря метался по плесневелым стенам, по деревянным подпоркам. Сорокин машинально отметил, что все-таки в чем-то не врал Анчутка – не проходной двор, тут чисто, ни мусора, ни посторонних запахов.

«Может, и ничего, – повторил он про себя, – ложная тревога, ничего страшного».

Тоннель не слишком длинный, его прокладывали ровно настолько, чтобы можно было выбраться наружу незамеченным. Еще несколько шагов – и вот он, Эйхе. И в таком положении, что стало понятно: нет, тревога не ложная.