Книга Тень за стеной, страница 49 – Валерий Шарапов

— Была на опознании. Не он.

— Это всегда хорошо. Чаю хочешь?

— У меня в вашем царстве аппетита нет, – призналась она. – Борис Ефимович, а кто это у вас тут… бесновался?

— Это ты очень хорошее слово подобрала, – одобрил Симак, – ни убавить – ни прибавить. Это некий дурак Савушкин, замзав чего-то там, кривой козы полковник. Ведает квадратами да метрами, из-за чего возомнил себя генералиссимусом. Ну или Богом, что вернее. Хам с золотыми зубами.

— А что случилось?

— Да видишь ли, дочь у него выпала из окна…

— Лиза?! – охнула Катерина.

— Она. А ты что, ее знаешь?

— Мы встречались.

— Ну неважно. Он, в общем, утверждает, что ее скинули, а вскрытие запрещает.

— Надо же, погибла… – протянула Введенская и поспешила объяснить: – Мы с ней буквально на днях виделись – и… вот это да. Погодите, и что, прямо настаивает, что ее кто-то сбросил?

— Да.

— И при этом восстал против вскрытия?

— Я тебе уже сказал, Катя: его мнения ни одна свинья не спрашивает. К тому же вскрытие я уже провел. Желаешь глянуть? Ненашев пока не в курсе, он по пятам за этим идиотом ходит. Тебе, так и быть, могу показать.

У Катерины, небольшой любительницы трупов, зажглись глаза энтузиазмом:

— А вы думаете, я просто так к вам ввалилась? Я же всегда только за.

— За что я вас люблю, Катерина Сергеевна – это за то, что вы почти всегда оказываетесь в нужном месте в нужное время. Пошли.

…И снова Катерина в той же секционной, и снова два стола пусты, а на третьем тело, чуть побольше предыдущего. Симак, натягивая перчатки, пригласил:

— Подходите поближе, тут есть на что посмотреть.

Он откинул простыню, и Катерина чуть ли не физически почувствовала удар в переносицу. Да, это была та самая девочка Лиза с опознания. Белокурая, с большим ртом, умными глазами… Запали они, и рот, и глаза. Введенская зажмурилась, справляясь с тошнотой, и сама не заметила, как чуть не грохнулась оземь. Симак поддержал ее:

— Тихо, детка. Это уже все, не более чем материал… ну хорошо, молчаливый свидетель. Причем самый честный, ни звуком не соврет.

Не спрашивая, он достал из нагрудного кармана пузырек нашатыря и сказал:

— Ну-с, готовы? Начнем. – Взял мертвую руку, развернул и указал: – Смотрите на запястье, чуть выше косточки имеет место кровоподтек, очень похожий на след от крепкого захвата. Романтично, но в нашем контексте наводит на мысли. Далее… – Борис Ефимович бережно отвернул голову трупа. – Если предположить, что девица сама выпрыгнула из окна, надо допустить, что она сама себе при этом свернула шею, что вряд ли.

— Может, при падении…

— Детка, стыдитесь, какое падение? Подъязычная всмятку. Хрящи тоже. Хотя не исключено, что и повреждение каротидного синуса… ну неважно. – Он повернул еще и продолжил: – Шейные позвонки смещены, а череп цел. Квартира на четвертом этаже. Высота потолков там три метра с хвостиком, итого – двенадцать-тринадцать-четырнадцать метров. При падении с такой высоты на чистую мостовую у живого человека обычно голова разбивается, а тут все целехонько.

— Уверены?

— В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным – исключая то, что оземь она ударилась уже мертвой. Ну-ну… – Симак сжалился, прикрыл тело простыней и пригласил к столу – спасибо, что обычному, письменному. – Еще вот. Я видел схему из протокола. – Он быстро и точно набросал ее. – Если человек летит самостоятельно, то дуга иная: по параболе, а не почти вертикально вниз, практически у стены. Даже если бы она не отталкивалась, а просто шагнула – все равно было бы дальше. Вопросы?