Книга Тень за стеной, страница 22 – Валерий Шарапов

Колька присвистнул. Он видел эту полуторку только тогда, когда она прибыла в ДПР и была страшна, как война: запыленная, помятая, подгнившая. Теперь же капот сиял, вмятины смотрелись как шрамы на доспехах, на крыльях ни следа ржавчины, краска легла ровно, без подтеков, и на изгибах мягко играл свет. Решетка радиатора аж блестела, и фары, одна из которых – Колька точно помнил – была треснута, смотрелись как новенькие. Даже в протекторах на шинах не было ни следа грязи.

— Во! – Колька показал большой палец, но Андрюха остановил:

— Ты погоди, главного не видел, – и откинул капот.

Понятно, что ничего не понятно. Но красиво. Двигатель видно, что не новый, но каждый узел начищен, ни капли ржавых слез, пахло чистым маслом. Не новая машина, а куда лучше – техника старая, все познавшая, но обихоженная и надежная. Раньше была кляча клячей, а теперь стояла, красуясь крутыми боками, без тени былой усталости. Боевой конь-ветеран, все повидавший, отдохнувший, посвежевший, готовый к новым походам и подвигам.

— Ну моща! На какие шиши? Когда успел-то? – спросил Колька.

— Так я ж не один… черт, – Андрюха спохватился, повернулся к ребятам, – вот же, это… Или вы того, знакомы?

— Знакомы. Здравствуйте, Николай Игоревич, – поздоровался Щербин. Он всегда улыбался, легкий и, как выяснил Колька, замещая физрука, сильный, гимнаст отменный.

— Николай Игоревич! Фу, блин! – Андрюху передернуло.

Колька, мысленно махнув на все рукой, разлил пиво мужикам. Чокнулись, выпили, и Андрюха подобрел:

— Эй, мала`я, пиво будешь?

За Савушкину ответил Щербин:

— Лиза не пьет.

— Вот оно как, – протянул Колька, поднимая бровь. Савушкина быстро сделала умоляющее лицо, и он промолчал.

Посидели хорошо, то есть старшие сидели, а Щербин и Савушкина трудились. Андрюха лишь иной раз проходился рукой мастера. По ходу выяснилось, что Андрюха обустроил в гараже настоящий пролетарский факультет обучения с эксплуатацией труда несовершеннолетних.

Надо сказать, что среди дефективных, прибывающих в ДПР, много было дельных ребят (не в смысле что-то подтибрить, они в этом все были академики). Вот Сашка Щербин оказался настоящим механиком – Пельмень его быстро срисовал, как только он очутился в ДПР, выпросил себе его у Эйхе. Так и получилось, что вместо положенных двух недель подучетный Щербин просидел на здешних хлебах почти три месяца. А потом его не отослали с Яшкой к черту на кулички, а определили тут же, в ремесленное училище. И Андрюха имел возможность в любое время, когда не было занятий, выдергивать его на помощь в гараж. Да он и сам приходил и иной раз приносил, как признался Пельмень, позарез нужные детали.

— У Вити-то шиш что выпросишь, – пояснял Андрюха, – а Шурка то маслица подкинет, то свечей, то ламп. И ни копья денег, паршивец, не берет.

— И кто откажется, – признал Колька, – а эта тут при чем?

Пельмень сперва не понял, о ком речь, потом пожал плечами:

— А я знаю? Вертится тут. Пришли вместе, не гнать же. К тому же она тоже полезная, где пальцы тонкие нужны. Знаешь, как она жиклеры чистит – закачаешься! А как клеммы обжимает на проводах!

Поржали, выпили еще пивка, потом Пельмень достал еще из заначки.

На огонек заглянул Яшка, за ним тащился какой-то чернявый колобок, улыбчивый, круглый, в руках узелок. Колька заметил: все его тут хорошо знали, а Щербин даже пожал ему ручонку. Мальчишка, увидев незнакомого Пожарского, поздоровался и представился: