Книга Тень за стеной, страница 19 – Валерий Шарапов

Как и сказал Ильич, в ремесле она понимала. Пальцы у нее были – загляденье, ловкие, каждое движение экономно и необходимо. Свои умения она не выпячивала, но само получалось.

Как-то на занятиях у «штатного двоечника» Михеева сломался резец – сначала один раз, без последствий, но вскоре и другой. Болванку запорол, и станок встал. Колька стал прикидывать, как переустановить заготовку, чтобы обойтись малой кровью, и тут Савушкина предложила:

— Что, если сместить центр вращения вот на столько, – она очертила дугу на торце, – и проточить по новому диаметру – с сорока на тридцать пять.

— Твоя правда. Попробуй, – оценил Пожарский.

Лиза отодвинула Михеева, переустановила болванку в патроне, проверила циркулем, который достала из кармана спецовки, протянула ключ и отошла. Михеев сделал так, как она сказала, и все получилось. Чуть позже Колька мимоходом сказал ей:

— Ты молодец.

— Спасибо.

Колька не мог не признать: Савушкина – парень что надо, хотя и девчонка до мозга костей – а значит, заноза и чертяка.

Вскоре в группе началась возня как раз по женскому вопросу. То разборки на заднем дворе, причем по глупому поводу: кто провожать пойдет (Лизавета жила не в общежитии, где-то в другом районе), то еще какая-то дурь – и при этом Савушкина всегда оказывалась ни при чем. Она могла хлопать глазками сколько угодно, но было ясно, что она виновата. Хотя бы методом исключения: кроме нее, не было никаких видимых причин для безобразий. Обстановка накалялась, Пожарский на занятиях опасался лишний раз отвлекаться – как бы не дошло до дуэли на резцах. Честное слово, вот если бы сказали: «Кого выберешь в группу – вот эту одну язву или троих бывших дефективных?» – Колька без колебаний выбрал бы троих.

Ольга Савушкину тоже «оценила».

Как-то после Колькиной смены она сообщила, что любимого человека ожидает нечаянная радость:

— Идем в МХАТ! На «Три сестры». Представь себе, бесплатно!

Колька скис: развеселенькие планы на вечер. Оля, взяв его под руку, на ходу рассказывала, какие замечательные актеры будут, что пришлось отказать Светке, которая так хотела в театр, и как обрадовался Яшка, который не просто не хотел, но и возмутительно выступил, нос свой противный скривил и нудит: «Очередная веселая история о том, что надо “работать-работать”»?

Пожарский прыснул, а Оля возмутилась:

— Не стыдно? А еще педагог.

— Мне серьезностей на работе вот досюда, – он провел рукой по горлу, – еще и на отдыхе переживать за чужие беды, к тому же выдуманные?

Оля завела шарманку про колоссальное значение драматургии для роста и развития одного отдельно взятого Кольки:

— Нельзя же всю жизнь на одном валу вращаться.

— Я развиваюсь.

— У тебя не развитие, а сплошной рост квалификации. Неужели тебе самому не скучно – только цех да…

— Да ты еще, – не без мстительности закончил он.

Неловко получилось, Оля нахохлилась, но тут, по счастью, нашлось дельце как раз по педагогической части. В укромном углу, где обычно транспорт останавливался на разгрузку-погрузку, происходило незапланированное культурное мероприятие – рыцарский поединок.

Проще говоря, махались, правда весьма культурно, интеллигентно, то есть бесшумно. Ни криков, ни мата, только удары да глухие кряканья, когда кто-то кому-то попадал под дых. И над всем этим возвышалась, примостившись на заборе, Савушкина. Да еще с таким видом, будто понятия не имеет, кто это там метелит друг друга внизу и, главное, по какому поводу спор. А еще у нее под самыми ногами было накрыто для банкета – Лизавета сначала накинула на «стол» газетный лист и лишь потом издала молодецкий посвист.