Книга Пятнадцать лет молчания, страница 75 – Сергей Иванович Зверев

Калинов начал первым: его движения были выверенными, лишенными малейшей суеты. Он расстегнул фастексы[6] своего арктического камуфляжа «Смерч-5» — объемного, многослойного, с усиленной ветрозащитой и термоизоляцией, идеального для многочасовых переходов через белое безмолвие, но смертельно опасного в тесном коридоре, где каждый лишний сантиметр ткани мог зацепиться за выступ, стать мишенью или просто замедлить движение. Куртка с шуршащим подкладом и капюшоном упала на бетонный пол, образовав бесформенную темную груду. Затем последовали штаны, с анатомическими наколенниками и усиленной тканью на бедрах, — они легли поверх куртки. Под всем этим великолепием арктического обмундирования остался лишь тонкий, но невероятно прочный кевларовый боевой комбинезон «Форт-Р» и базовый слой термобелья «Смола». Разница в свободе движений была мгновенной и почти ошеломляющей. Тело, привыкшее к постоянной тяжести, словно обрело крылья, но вместе с физической легкостью пришло и ясное осознание собственной уязвимости: никакой защиты от пронизывающего до костей арктического ветра, только броня против пуль и осколков.

Он сбросил свой основной тактический рюкзак. Поставил его между ног, расстегнул клапаны. Не глядя, почти механически, он стал вынимать содержимое, сортируя его с холодной, почти бесчувственной методичностью. Запасные батареи для оборудования — тяжелый блок из шести элементов — полетели в сторону. Они были непозволительной тяжестью, а время автономной работы сканеров Смирнова и так измерялось минутами. Портативная газовая горелка с тремя баллонами — долой. Никаких чаев или разогрева пайков впереди не предвиделось. Основной запас высококалорийных пайков — шесть герметичных упаковок — он аккуратно сложил ровной стопкой. Еда была теперь непозволительной роскошью. Он оставил лишь один основной сухой паек и одну алюминиевую флягу с водой на пол-литра, заткнув ее в маленький подсумок на груди. На случай, если… если придется отступать. Мысль, в которую он почти не верил, но протокол требовал минимального запаса.

Затем он взялся за разгрузочную систему «Сотник». Его пальцы, не глядя, нашли стропы дополнительных подсумков. Четыре лишних магазина к «АК-12К», каждый с тридцатью бронебойными патронами — тяжелые, бряцающие смертоносным металлом. Он отстегнул их один за другим и сложил в небольшую пирамидку. Для скоротечного ближнего боя в замкнутом помещении ему хватит пяти — одного в оружии, четырех на разгрузке. Скорость перезарядки, маневренность и возможность быстро развернуться в тесноте теперь были важнее любого запаса. Он проверил оставшиеся магазины на разгрузке: все чистые, пружины в порядке, патроны не примерзли друг к другу. Его пистолет «Вереск» — идеальное оружие для тесноты — висел на грудной кобуре в положении готовности. Компактное, с интегрированным глушителем, практически бесшумное, с мощным патроном девять на двадцать один миллиметр, способным пробить бронежилет. Он провел ладонью по его холодному, анодированному корпусу, ощущая шершавость текстурной накладки на рукоятке и проверяя, не замерзли ли механизмы в арктическом холоде. Это была его главная ставка. На бедре, в прочных полимерных ножнах лежал его фиксированный клинок «Витязь-Н» — последний аргумент, холодный и безотказный.