Книга За час до взрыва, страница 22 – Александр Тамоников

— Сержант Смирнова, – сказал он тихо. – Опиши шум еще раз. Детально.

Она обернулась, уловив новый тон в его голосе.

— Ровный гул, как от динамо-машины. Сильные пики на 60 и 120 – фундаментальная частота и первая гармоника. Пик на 325 – возможно, паразитная гармоника или настройка на подавление конкретных немецких приборов. Шум «белый», широкополосный сверху. Это… это очень похоже на работу нашего «Шума-В», полевого варианта ПАС. Мы с ним сталкивались на учениях на Ладоге в сорок третьем.

Уваров медленно кивнул. Гипотеза из разряда возможных перешла в категорию вероятных.

— Значит, где-то здесь стоит наша же станция помех. И она включена.

— Но зачем? – не удержалась Смирнова. – Мы же свои!

— Возможно, они защищают что-то свое. Или просто выполняют приказ по графику, не зная о нашей операции. Или… – Он не договорил. Напрашивалась версия о вредительстве, о внутреннем саботаже, но для ее подтверждения нужны были факты. Пока что факты говорили: группа Смерша столкнулась с ведомственным барьером, возведенным своими же.

Он взглянул на часы. 16:15. Прошло больше часа с момента прибытия, и они ни на сантиметр не продвинулись в поиске реальных мин. Время, выигранное разгадкой ловушки у шлюза № 3, теперь безвозвратно терялось здесь, у акустической стены.

— Кувалда, Тритон, ко мне, – скомандовал Уваров.

Когда они собрались, он говорил быстро, четко, глядя им в глаза:

— Ситуация. Наша разведка глуха и слепа из-за активных гидроакустических помех. Источник помех – станция ПАС‐41 или аналог. Скорее всего, наша. Находится в радиусе восемьсот-тысяча метров от воды. Задача номер один – найти ее и отключить. Тритон, ты идешь вдоль берега на север, проверяешь каждую впадину, каждое укрытие. Кувалда – на юг. Я и Волна работаем здесь, пытаемся сузить зону поиска по косвенным признакам. На все – тридцать минут. Потом сюда на доклад. Встречаем сопротивление – предупредить, действовать по обстановке, но без шума, если возможно. Понятно?

— Понятно, – глухо ответил Громов, уже проверяя затвор нагана.

— Есть, – кивнул Акулов, поправляя ремень с кобурой.

Они разошлись. Уваров снова подошел к Смирновой.

— Можете попробовать запеленговать не сам шум, а… его отражения? Или найти «тень»? Если источник направленный, с обратной стороны может быть тише.

— Попробую, – сказала она без особой надежды. – Но для этого нужно перемещать буй, делать замеры в разных точках. На это нужно время.

— У нас его нет. Делайте, что можете.

Он отошел, давая ей возможность работать, и сам начал осматривать местность уже с новой целью. Его взгляд скользил по линиям, искал не природные, а техногенные аномалии. Где можно спрятать генератор и излучатели? В полузатопленном бункере? На небольшом катере, стоящем за мысом? На деревянной вышке, замаскированной под наблюдательный пункт?

Прошло двадцать минут. Рация молчала. Смирнова, переместив буй на двадцать метров западнее, безрадостно докладывала:

— Уровень тот же. Изменения в пределах погрешности. Источник либо круговой, либо он действительно очень мощный и расположен почти под нами.

Уваров чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение, холодная злость на ситуацию. Он вынул из внутреннего кармана гимнастерки сложенный вчетверо листок – Директиву Ставки № 087/СВ. Проглядел сухие строчки: «…предоставляются чрезвычайные полномочия… требовать от любого должностного лица… вплоть до отстранения от должности…» Этот документ был его щитом и мечом. Но чтобы применить его, нужно найти того, против кого направить.