Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 60 – Константин Зайцев

— Лина — тыл! Снимай с троих, гони к стене! — Я уже шёл в кольцо.

Врубаться в свалку с ходу — дурная привычка, от которой отучают первые же шрамы, поэтому я вошёл правильно. С разбегу я зашёл в спину потока, там, где твари не ждут мяса. Первую вскрыл от крестца до загривка, вторую взял за костяной воротник и развернул в третью, четвёртой достались оба когтя в горловую щель. Кольцо вокруг Рольфа лопнуло с той стороны, откуда не должно было, и твари засуетились, не получив вовремя команду. И мне хватило десяти секунд, чтобы Рольф остался относительно целым.

А потом я занялся ретранслятором.

Дирижёр сидел на уступе в добрых пятнадцати метрах и был уверен в своей недосягаемости ровно до того мгновения, когда моя рука нашла на земле обломок чужого копья. Всё произошло в доли мгновения, я даже не думал — лишь тело работало само. Подхватить, вскинуть, разворот от бедра, выдох — и свист над плато оборвался мокрым хрустом. Эффект пришёл через три удара сердца, зато весь разом. Стая, лишённая командира, рассыпалась из строя в кашу. Костоломы забуксовали, тряся своими огромными головами и не понимая, куда бежать. Волны мелочи столкнулись друг с другом, и оборона двадцать второй, получив вместо дирижированного штурма бестолковую свалку, наконец задышала снова.

Когда всё, что визжало вокруг белобрысого, легло, он стоял, качаясь, упираясь тесаком в камень, и смотрел на меня одним глазом. Второй заливала кровь из рассечённой брови.

— Ты… — выдохнул он.

— Стоять можешь?

— Стою…

— Тогда стой у стены и не мешай мне, Крампф. — Я уже разворачивался к основному потоку. — Спросить тебя за твой поступок я спрошу после турнира, а пока смотри, на что способны те, кто отличается от тебя…

Дальше была стандартная работа мясника. Небо, как я её не люблю, но знаю не хуже целительства. Лина, следуя инструкциям, экономно вырезала простейшими техниками коридор к тыловой стене и стащила туда всех живых, а я запер осевший бруствер собой, и мы держали этот проходной двор ровно столько, сколько потребовалось уцелевшим из двадцать второй, чтобы вспомнить, что у них есть руки и воля. Постепенно они выдохнули и вернулись в строй. Раз за разом в тварь влетала их техника. Давление на плато спало: волна, потеряв лидера и поняв, что на лёгкую добычу тут можно не надеяться, начала перетекать дальше по ярусу.

Уцелевшие смотрели на меня со странной смесью ужаса и надежды, в разных пропорциях на своих лицах. Что за псих, влез их спасать, рискуя потерять свою точку? Зачем этот псих пришёл? Их официальный капитан, парень с наспех перетянутым бедром, сумел выдавить «спасибо» и не сумел посмотреть в глаза. Я не стал ему помогать ни с тем, ни с другим: благодарности мне были нужны ещё меньше, чем их страх, а времени не было ни на то, ни на другое.

Перед самым отходом я поймал взгляд Рольфа и сказал то, что должно было дожить в нём до конца турнира:

— Держись до заката, Крампф. Ты мне нужен живым и здоровым — я не дерусь с полудохлыми щенками. Это крайне скучно, мне надо взять с тебя много. А за свою подругу я спрошу с тебя по полной.

— Уходим! — Я сдёрнул Лину с бруствера. — Держитесь сами, у вас снова есть точка!

Обратные триста метров дались куда тяжелее, несмотря на то, что моё ядро постоянно пополнялось. Небо, если раньше я сетовал на твой произвол, то прости. Ты дало мне лучшее оружие, о котором только может мечтать такой, как я. Ну, если не считать, конечно, моих старых возможностей и Лао Бая рядом.