Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 59 – Константин Зайцев

— Логично. — Она сглотнула. — А почему мне страшно?

— Потому что ты умная. Страх — это топливо. Работай вторым номером и держись рядом. Я обещал, что просто не будет, Колючка. — Ответом мне был едкий смешок, но важно было другое. Она была готова к бою, и ей это нравилось. Небо мне благоволит, раз моя команда состоит из таких психов, их нужно просто немного обучить до приемлемого уровня.

Галерея между точками встретила нас тварями, и твари эти были крайне разные. Изнанка вообще не любит однообразия в вопросах чужой смерти.

Понизу шёл жидкий ручеёк отставшей от волны мелочи, и его мы проходили, не сбавляя шага: я резал нижних на бегу, когти входили и выходили, как игла швеи. А вот сверху галерея жила своей жизнью. Я почуял их раньше, чем увидел, — по запаху, кислому и старому, как нежилой погреб: под сводом, вцепившись крючьями в камень, висели гроздья тварей-прыгунов, плоских, серо-каменных, неотличимых от породы, пока не шевельнутся. Эти не бегают за добычей. Эти ждут, когда добыча пробежит под ними, и падают — беззвучно, всем весом, крючьями вперёд.

— Верх! — рявкнул я, и Лина поняла с полуслова.

Острые как бритва ветряные лезвия ушли вверх веером, хлёсткими дугами, и первая гроздь осыпалась с потолка недозревшей: твари падали уже рассечёнными, шлёпаясь о камень мокрыми звёздами. Вторая гроздь успела прыгнуть — я принял одну на разворот когтей, распорол в воздухе, вторая промазала на ладонь и лопнула под каблуком Лины, третья вцепилась крючьями мне в наплечье и умерла раньше, чем начала жевать. Дрянные твари, слабые и хлипкие, но в темноте, если ты их не чуешь, именно такие и собирают самую обильную жатву среди самоуверенных.

Тридцать секунд. Сорок пять. На минуте десять мы вывалились из пролома на плато двадцать второй — прямо в развал их обороны.

Точка тонула, и теперь, вблизи, стало видно почему.

Бруствер не осел сам, его сломали, и, в пику им, сделали это не мы. В серой массе мелочи работали твари покрупнее, каких на нашем перекрёстке ещё не было: приземистые, широченные в кости, с лобовой плитой вместо морды.

В моём мире их звали костоломы, и выглядели они как угодно, важна лишь их суть. Такие твари напоминают агрессивных баранов, что с разбегу врезаются в новые ворота. Только эти, в отличие от баранов, ещё хотели убивать, поэтому им было плевать на препятствия, и они раз за разом, как живые тараны на минималках, летели в защиту — и кладка бруствера сдалась им в двух местах. Через проломы текла мелочь, а поверх этого хаоса, с уступа над плато, свистела тварь-дирижёр. И это мне не нравилось ещё больше, ведь эта мелкая, вертлявая тварь с раздутым горловым мешком сидела вне досягаемости и короткими свистами гнала стаю волнами. У этих нет мозгов, но очень чувствительная аура, которой настоящий кукловод пользуется словно ретранслятором и направляет атаки подчинённых туда, где тонко, где дрогнули защитники. Ненавижу стайных тварей, но куда больше я ненавижу тварей типа улья. Когда матка С-ранга начинает думать за всех — это серьёзная проблема и для опытных бойцов, что уж говорить о подростках.

У тыловой стены сбились в кучу трое — один без сознания, двое прикрывали, и прикрывали уже на голом упрямстве. А на левой кромке, в кольце окружения, дрался Рольф. Он работал коротким тесаком из чистой энергии и разбитым металлическим щитом, которому осталось буквально пара ударов, и земная сталь окончательно падёт перед силой разлома. Кровь заливала половину лица, и по тому, как он ставил ноги, я видел: счёт пошёл на десятки секунд.