Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 37 – Константин Зайцев

— Пятерых, — повторила она. В голосе, ещё мокром, уже проклюнулся тот самый азарт, за который я когда-то и взял её в команду. — Врёшь ведь.

— Проверишь. Лет через пять.

Она засмеялась — коротко, сквозь нос, тут же охнула, потому что смеяться с животом ей было рано, — и заплакала. Сразу после смеха, без перехода, тихо и наконец-то по-настоящему. Я сидел, держал её ладонь и не мешал. Это были правильные слёзы. Не те, что разъедают, а те, что промывают рану. Целитель отличает.

Когда слёзы кончились, она уже почти спала — стазис берёт своё, тело добирает украденное. Пальцы её ослабли в моей ладони, дыхание выровнялось, и я уже собрался вставать, когда она пробормотала — на самой границе сна, тем бесцветным голосом, каким говорят не люди, а их дар:

— От тебя две тени, Мертвец. Одна твоя. Вторая — холодная и смотрит.

И уснула, а я сидел не шевелясь, наверное, ещё с минуту. В палатке пахло травами и спиртом, фонарь давал тёплый охристый свет, где-то снаружи переговаривалась смена егерей — мир был обычным, будничным, сонным. А у меня по хребту, между лопаток, медленно полз холод. Зрячей она видела чужие удары. Слепая — начала видеть чужие тени куда ярче. Что означало смену канала, на более глубокий.

И первым, что он разглядел на новой глубине, оказался мой жилец.

Спи, девочка. Об этом мы поговорим не сейчас. И желательно — никогда.

Дэмион ждал снаружи, у входа, и по его лицу было ясно, что пять минут он честно отстоял тут, а не подслушивал. Я кивнул ему на палатку — твоя вахта — и он скользнул внутрь молча, как заступают на пост.

А в трёх шагах от палатки, в тени между растяжками, стояла Эйра.

Она явно ждала именно меня. И стояла, судя по росе на растяжке рядом с её плечом, уже давно. Лицо у неё было собранное, командирское, то самое, с каким она разбирает чужие ошибки на тренировках. Я остановился и мысленно хмыкнул: гнойник сам пришёл вскрываться. Уважаю, хоть и не вовремя, но так будет даже лучше.

— Как она? — спросила Эйра. — Медсестра сказала зайти позже.

— Хреново, но будет работать. Дар цел, характер тоже. Остальное нарастим и прикроем в случае чего. Я перед ней виноват, что не оценил вероятность подобной ситуации.

— Ты прав и не прав одновременно, Алекс, но это мы обсудим потом. Хорошо, что ей лучше. — Она кивнула и посмотрела мне прямо в глаза, не мигая. — Теперь о важном. Я не буду спрашивать сегодня. Ты стоишь на ногах из чистого упрямства, а такие разговоры не ведут с полумёртвыми. Но завтра, после оглашения правил, ты расскажешь мне, что это было. Не всё — я понимаю, что всего не бывает. Но достаточно, чтобы я знала, как строить бой, если это случится снова, и что это было. Не как другу расскажешь, а как партнёру, с которым ты заключил сделку. Или как командному звену, которое сегодня чуть не легло из-за того, чего мы не знали.

Она не угрожала. Она ставила условия — спокойно, взвешенно, как ставит их человек, который уже решил, что сделает при любом ответе. Семья Чен явно растила её для власти, и сейчас эта выучка смотрела на меня в упор.

— Завтра после оглашения мы всё обсудим, — согласился я. — Протокол на такие случаи напишем вместе, партнёр.

Что-то в её лице дрогнуло — она готовилась к бою, а получила капитуляцию на своих условиях, и теперь не знала, куда девать заготовленные аргументы. Она кивнула, развернулась и ушла в темноту прямая, как клинок, бросив мне напоследок: