Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 56 – Константин Зайцев

Хант смотрел и молчал. Сказано было всё.

— А этот твой ученик. Который должен был сдохнуть и не сдох. Что в нём такого, что ты ради него восемь лет тишины поломал?

Хант поднялся, снял со спинки отсыревшую куртку, накинул. Пустой левый рукав привычно повис вдоль тела.

— Раны у него спереди, — сказал он, застёгиваясь единственной рукой. — Все до одной. Мальчишку хотели зарезать со спины, а он развернулся и пошёл вперёд. — Усмехнулся углом рта. — Ты бы и сам за такого вылез из тишины, старый. Не ври, что нет.

Морган не ответил. Но что-то в обожжённом лице дрогнуло — то ли согласие, то ли память о ком-то таком же, давнем. Махнул рукой: иди, мол.

У самой двери его догнал голос Моргана:

— Виктор.

Хант обернулся.

— Зажигалку зря на стол кладёшь. При чужих. — Морган кивнул на его карман. — Лев на виду дремать не любит.

Хант опустил взгляд на единственную руку — в ней неизвестно когда снова оказалась зажигалка, и палец опять обводил льва. Старая привычка, глубже мысли.

— Знаю, — сказал он. — Всё знаю, Морган. Спасибо, что приехал.

— Верность навеки, брат.

— Верность навеки, и да хранит тебя свет, Морган…

Я понял, что сплю, когда под ногами оказался серый туман, под которым не ощущалось дна, вместо постели во флигеле. Он тянулся до горизонта, которого не было. Я стоял в нём по щиколотку, и он не холодил кожу — у тумана в этом месте не было температуры. У него вообще ничего не было, кроме одного свойства: он ждал. Всегда ждал тех, кто может тут появиться.

В месте, которое было одновременно всем и ничем. Именно здесь проводят ритуалы повелители духов высших рангов, и именно тут остаются те, кому Небо и Ад не дали шансов на перерождение, или те, кто попросту задержался. При всей этой внешней безмятежности мне было прекрасно известно, кто мог скрываться в дальних уголках этого места. И раз я здесь не по своей воле, значит, Алистер Пен-Искар соизволил решить, что я могу узнать третью клятву.

Надеюсь, она будет понятной и простой, хотя что-то в этом я сомневаюсь. Клятвы умирающих от боли детей вообще редко бывают адекватными.

Я почувствовал на своей спине чужой взгляд и, развернувшись, увидел, что мальчишка, притащивший меня сюда, стоял шагах в десяти. Осколок души Алекса Доу становился всё плотнее. В первую встречу он был полупрозрачным, как дым над холодной свечкой. Я мог разглядеть сквозь него туман. Тогда я ещё подумал — слабый, как новорождённый, продержится ли.

Теперь сквозь него ничего не просвечивало.

Контуры стали жёсткими. Настоящее лицо, что я каждый день вижу в зеркале, а не пятно с двумя тёмными провалами. Серо-зелёные глаза. Я знал, чьи это глаза. Я видел их на изумрудном знамени, в книге, в видении кольца. Кровь вересковых холмов смотрела на меня глазами семнадцатилетнего пацана.

А вокруг него была свита, и именно она заставила подобраться. Если раньше это были десятки тёмных неоформленных всполохов, то сейчас их стало раза в два, а то и в три больше. Теперь они целенаправленно кружились, низко, выписывая дуги, и в каждой второй уже угадывалась форма.

В основном я видел всё тех же проклятых воронов, что и в видении, когда я активировал кольцо. Интересно, что же я такого сделал, из-за чего парень стал ещё сильнее. Явно не из-за Райса, тот был лишь закуской.