Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 53 – Константин Зайцев

— Интересно. У нас не так много родов, кто практикует их техники. Хотя если его прикрывает одиночка, то может быть всё что угодно. Интересный парнишка, как зовут?

— Алекс Доу.

— Доу. Значит, подкидыш в приют. Ладно, с этим разобрались. А что, старший на смене съел вашу легенду?

— А куда бы он делся? Поверил в гончих, потому что увидел гончих. — Он усмехнулся. — Двадцать лет читаешь чужие раны — научишься и писать.

— Научишься, — кивнул Морган без улыбки. Он знал эту работу. Они оба её знали. — А что с телом убийцы?

— Сожрали гончие.

— Ты же не хотел больше так делать?

— Я и в делах братства не хотел участвовать, но, как видишь, приходится вспоминать, как это — быть повелителем зверей. — Хант скривился, словно кто-то ковырялся в его открытой ране.

— А свисток, значит, остался не у дел.

— Остался. Я и забрал. Мальчишке от него только срок, а мне сгодился.

Морган молчал, перекатывал что-то в голове — медленно, основательно, как старый жёрнов ворочает зерно. Потом протянул толстый палец и подвинул манок к себе. Не взял — подвинул, разглядывая резьбу.

— Чей заказ? Кто платил Айронфесту?

— Не знаю. — Хант сказал это ровно, и это было правдой. — Знаю, что кто-то наверху и кто-то при деньгах. Сам понимаешь, манок просто так не добыть, и дело даже не в деньгах. Манок явно дело Кайзера, а вот имя заказчика и причина — большой вопрос.

— Айронфест, — снова проговорил Морган и откинулся на спинку; стул жалобно скрипнул под его тушей. — Я ведь его помню. Не лично — по рассказам. Северный сектор, отряд зачистки. Командир был, говорят, неплохой. Из тех, что своих не бросают.

— Был, — сказал Хант.

— Был. — Морган покрутил стакан в пальцах. — Слыхал я, как с ним обошлись. Отряд списали под нож, заслуги отписали штабному хлыщу с гербом, а его самого — за ворота с грамоткой и пенсией, на которую не пожрать досыта. — Он поднял глаза. — Знакомая песенка, а? Под неё половина наших или в земле, или в бутылке. А кто не лёг — сидит вот в таких «Якорях» по всей Империи и смотрит в стакан.

— Половина наших, — Хант смотрел на льва на зажигалке. — Но не все. Мы вот не легли.

Что-то прошло между ними — без слов, выжженное в обоих одним и тем же огнём. Оба знали тот час, когда до тебя доходит: Империя, за которую ты двадцать лет латал дыры в мире собственной шкурой, отписала тебя на свалку, как сточенный клинок. И каждый тогда выбирал, куда шагнуть.

— А Айронфест, выходит, шагнул не туда, — сказал Морган.

— Он построил себе империю. — Хант отпил ещё. — Работорговля, наркота, контрабанда из разломов. Половина теневого графства под ним ходит. — Поставил стакан. — И знаешь, что самое поганое, старый? Он и сейчас своих не бросает. Его люди за него в огонь полезут. Слово держит, платит вовремя, из ям вытаскивает. Внутри своей стаи он честнее иного честного.

— Только стая у него с гулькин нос, — тихо сказал Морган.

— В том и дело. А всё, что вне стаи, для него — товар. Дети, которых он продаёт. Девки, которых сажает на иглу. И мальчишки, которым ломают ядра по заказу. — Хант подался вперёд. — Вот тут вся разница между ним и нами, Морган. Нас тоже Империя предала. Мы тоже могли озлобиться и грызть всё, до чего дотянемся. Но мы решили, что свои — это не только пятеро, кто прикрывает тебе спину. Свои — это и те, за кого больше некому впрячься. А он сузил круг до своей банды, а весь прочий мир записал в добычу.