Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 54 – Константин Зайцев

Морган долго смотрел на манок, лежащий между ними.

— И ты приехал не философию мне читать, — сказал он наконец. — Ты привёз улику. Армейский манок в руках уголовника, который гонит им тварей на детей. Хочешь, чтобы это ушло наверх. По цепочке, к тем, кто ещё при солидных погонах.

— Хочу, чтобы это перестало быть моей бедой и стало нашей. — Хант не отвёл глаз. — Я однорукий учитель в школе для отбросов. Могу прикрыть одного мальчишку, заставить тварей сожрать труп, спрятать манок. А копать под человека, у которого полгорода в кармане, мне нечем. Ни руки, ни людей. — Он криво усмехнулся над собственным каламбуром. — А у братьев есть и то, и другое. В одиночку я не вытяну против Кайзера. Раз на раз в честной дуэли он бы выиграл у меня даже на пике, а вот в разломе…

Морган кивнул. Толстые пальцы машинально потянулись к нагрудному карману, нащупали что-то, обвели сквозь ткань. Хант знал что. У Моргана был такой же знак, только не зажигалка — старый помятый портсигар с тем же львом на крышке.

— Ты ведь вышел, Виктор, — сказал Морган негромко. — Восемь лет назад. Сказал — с меня хватит. Тебе отняли руку за то, что ты узнал лишнее, и ты ушёл. Тихо, по-нашему. Никто не держал, никто и обратно не звал. — Он наклонился. — А теперь приходишь с манком и говоришь «наша беда». Это как понимать?

— Так и понимать. Я вышел из дел. Не из братства. — Хант выдержал его взгляд. — Из братства не выходят, ты сам знаешь. Кольцо снимают только с пальца покойника.

Морган коротко хмыкнул.

— Кольцо снимают только с пальца покойника, — повторил он, будто пробуя на зуб старую присягу. — Давно не слыхал этих слов. — Покачал головой. — Ладно. Допустим. Вышел из дел, но не из братьев, и принёс брату дело. Принял. Но давай начистоту: чего ты хочешь, чтоб случилось? Чтоб Айронфеста закопали? Так его не закопаешь без шума на полграфства. У него люди в полиции и магистрате. Тронь официально — вони будет очень много. Или ты предлагаешь выписать кого-то из Гасящих Свет? Но для этого нужна санкция совета братства.

— Я не прошу его закапывать. Пока. — Хант постучал пальцем по столу рядом с манком, не касаясь. — Прошу, чтоб братья знали. Чтоб легло в общую копилку. Айронфест поднял руку на инициантов. Гнал на детей тварей армейским манком. Это не разборка двух банд, в которую мы по уставу не лезем. Это другое.

— «Тот, кто бьёт в спину своим, остаётся в разломе», — тихо проговорил Морган. Эти слова знал наизусть каждый, кто носил льва. — Только дети ему не свои, Виктор. Он их в свои не писал. Для него это работа.

— Зато они наши. — Хант подался ближе, и серые глаза стали жёсткими, как в те годы, когда он водил отряды. — Не его, но наши. Каждый сопляк, что в первый раз лезет в разлом, лезет туда под тем, что мы поклялись беречь. Империю можно презирать. Штаб — ненавидеть. А мальчишку или девчонку у кристалла трогать нельзя. Это не его кровь и не моя. Это те, ради кого мы вообще зубами держали эти земли двадцать лет. Айронфест ударил по ним. За деньги. — Откинулся назад. — Вот тебе и черта. Не по его меркам, а по нашим.

Морган смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на манок. Здоровый глаз потемнел.

— Перешёл черту, — сказал он, и это был приговор. Он покачал тяжёлой головой. — Дурак старый. Он и так по краю ходил со своей империей. Дно терпят, пока оно сидит внизу и не отсвечивает. А он наверх полез, к тем, кто только начал жить. Такое не спускают.