Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 89 – Константин Зайцев

Мэй Лин это прекрасно знала. И знала, кто сидит перед ней на скамье с чаем. Лорды-когти не глупы, иначе они не становятся лордами-когтями. Она читала его досье, видела цифры погибших у него под командой и количество выигранных штурмов. Для неё Кремень был оружием экстра-класса, тем редчайшим боевым инструментом, который не появляется в руках по заказу, а приходит сам, когда ему вздумается, и уходит так же, не спросив. Такое оружие не заставляют. Его уважают и дают ему работу, на которой оно может проявить себя. Поэтому она терпела его колкости. Поэтому не возражала, когда он на совещаниях срезал её людей за нечёткие карты. Поэтому подливала ему чай из собственного чайника, а не отправляла слугу.

Я сел на край стола напротив таможенника. Он вжал голову в плечи. В его глазах мелькнуло узнавание, и узнавание это было страшнее любого страха перед ножом. Так смотрят на того, про кого слышали больше, чем хотели бы услышать за всю свою жизнь. Так смотрят на тень, которая может прийти за твоей жизнью в любой момент.

— Господин…

— Молчи, — перебил я мягко. — Говорить будешь, когда я спрошу.

Он закрыл рот так быстро, что щёлкнули зубы.

Я повернулся к старшему из двух допросчиков Мэй Лин. Лицо у него было как у писца — вежливое, немного уставшее, с мелкими морщинками вокруг глаз от постоянного сидения над бумагой. А руки — как у мясника: широкие, с короткими пальцами, с въевшейся в кожу тёмной каймой под ногтями. Идеальный мастер допросов.

— Что он сказал?

— Имена поставщиков со своей стороны. Маршруты. Суммы. В основном то, что и так было в бумагах, если их прочитать правильно, — голос допросчика был ровным, почти скучным, как будто он зачитывал список закупок провианта для гарнизона. — Но есть детали, которые в бумагах не прочитаешь. Посредник приходил к нему раз в десять-двенадцать дней. Средний рост, средний возраст, средние черты лица. Не запомнил — говорит честно, и я ему верю. Таких лиц не запоминают не по глупости, господин, — он запнулся, но тут же поправился, — господин Ли. А потому что они специально сделаны так, чтобы их забывали. Больше всего это похоже на безликих гонцов.

— Курьер Советника явно из них? — кивнул я, соглашаясь.

— Да, господин. Он самый. Я его след отрабатываю с прошлого лета. Три раза был в двух шагах, и все три раза уходил без следа.

Кремень хмыкнул. Одобрительно. Хорошие дознаватели — как хорошие охотничьи псы: их уважает любой охотник, независимо от того, чей хозяин их держит.

— А последний приказ? Который сжечь документы — разве пришёл не от посредника? — спросил я.

— Не от него, — допросчик взял с полки маленький холщовый мешочек, развязал его не спеша, словно совершал ритуал. — Запиской. Курьером был мальчишка. С биркой для опознавания. Бирку мальчишке дали, чтобы подтвердить право доставки. Показал — и забрал обратно.

Он высыпал содержимое мешочка на стол.

Серебряная пластинка выпала с мягким звоном, прокатилась чуть вперёд и остановилась, блеснув в свете масляной лампы. С ладонь ребёнка, с аккуратным прокусом на одной стороне — похоже, мальчишка пробовал её на зуб, как принято у уличных пацанов, когда им дают в руки монету. Хорошее серебро, не мягкая сыромесь, а плотный сплав, который звенит иначе. На одной стороне вычеканен иероглиф «канцелярия». На другой — три точки, сложенные в треугольник.