Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 79 – Константин Зайцев

Ветер толкнул меня в бок, словно говоря: «Левее. Там мёртвая зона, он не достанет». Я послушался и тут же перекатился к дымовой трубе, наплевав на боль. Укрытие дало мне секунду передышки, но в бою этого было достаточно, чтобы принять правильное решение.

Он пустил мне кровь, и я должен ответить, как подобает достойному сыну своего наставника. Пора показать этому островному ублюдку, что и у меня есть зубы. Что я не только умею убегать. Я активировал паньгуаньби, напитывая его эссенцией Изнанки. Как тебе такой подарочек островной ублюдок?

Тёмная бронза развернулась перед внутренним взором — кисть делопроизводителя с каплей крови на кончике. Истинное оружие чиновников Изнанки, тех, кто ведёт учёт жизни и смерти. Прощальный дар, доставшийся мне в наследство от мёртвого предшественника в каменных шахтах. Глиф, который с тех пор стал моим главным аргументом в любом споре, где аргументы — это клинки и кровь.

Рискованно? Возможно. Понятно, что паньгуаньби — далеко не типичный глиф, но выбор невелик: или я раскрываю часть возможностей, или бойцы Канцелярии внизу погибают один за другим. Вот только мало знать об этом глифе. Чтобы полноценно его использовать, нужен доступ к эссенции Изнанки, иначе ты просто не будешь знать его дополнительных возможностей. Так что плевать на все, пора в бой!

Первый заряд сформировался буквально за мгновение. Энергия Изнанки, тёмная и тяжёлая, потекла по каналам, и глиф отозвался, жадно впитывая её. Пятьдесят процентов прибавки к мощности самого глифа серьезное подспорье, но самое главное это иррациональный почти животный страх для тех, кто окажется рядом с точкой попадания. Оружие, созданное не просто убивать, а ломать волю всех кто слаб.

Паньгуаньби рванулся с моей ладони — бронзовый росчерк, похожий на арбалетный болт, но быстрее, точнее и куда смертоноснее. Он пробил ночь, оставив за собой шлейф тёмного свечения, и ударил в островитянина, стоявшего справа от водяного. Тело бойца отбросило на три шага. Его кожаная кираса с железными пластинами не спасла. Бронзовая кисть прошла насквозь, как сквозь мокрую бумагу, а я ощутил как его душа уходить за грань. Оказывается это глиф еще и ускоряет переход под власть Призрачной Канцелярии.

Не успела мелькнуть эта мысль, как почти сразу ударила волна жуткого страха. Волна, невидимая глазу, но ощутимая каждым нервом. Она расплескалась от мёртвого тела, как круги на воде, и накрыла ближайших островитян. Семеро замерли. Один выронил топор. Другой отступил, налетел на товарища. Третий упал на колени, зажимая уши, хотя звука не было. Иррациональный, первобытный ужас, от которого не спасают ни доспехи, ни храбрость. Тело знает — рядом смерть. Настоящая, не человеческая. Та, что приходит из-за границы миров. Та о которой рассказывают дряхлые старики.

Именно в этом основная сила паньгуаньби. Не в пробивной мощи, хотя и она впечатляет, а в сопутствующем уроне страхом. В уличном бою, где решает психология, способность одним ударом вышибить волю из десятка врагов стоит целого отряда. Изнанка — это мир смерти, а этот глиф — её орудие, и тело чувствует её на уровне, недоступном разуму. Можно быть храбрецом, ветераном, убийцей с двадцатилетним стажем — но когда рядом с тобой кто-то умирает от прикосновения Изнанки, древняя, звериная часть мозга берёт верх. Беги, прячься или замри и молись. Всё что угодно, только не стой рядом с тем, что убивает по ту сторону.