Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 75 – Константин Зайцев

Крик совы вырвался из моего горла. Негромкий, чуть приглушённый расстоянием, но почти идеальный. Две коротких ноты, пауза, ещё одна. Лесной почтальон, разносящий вести между ветвями. Ни один городской житель не отличит от настоящего. Голоса охранников на мгновение стихли, а следом события понеслись снежным комом.

Внизу раздался грохот, звон разбитого стекла. Мои ребята вынесли окна первого этажа одновременно с двух сторон. Крики, лязг металла, мат на двух языках — имперском и местном портовом жаргоне. Охранники за дверью архива дёрнулись. Я услышал, как один выругался, второй звякнул оружием. Дверь распахнулась.

Первый охранник вылетел пулей, с мечом наголо. «Настоящий профессионал». Не смотрит по сторонам, сразу рвётся к лестнице, к своим товарищам, веря в собственную безопасность. Я встретил его в коридоре. Он меня не видел — я стоял сбоку, в тени. Арбалетная стрела вошла ему в глаз с такого расстояния, что даже хруста не было. Только мокрый звук. Он рухнул, даже не вскрикнув.

Второй был умнее. Или трусливее. Или и то и другое. Он не выскочил, а выглянул, прикрываясь косяком. Меч на уровне пояса, стойка низкая, устойчивая, с уклоном вправо. Бывший солдат. Легионер. Таких учили убивать по правилам, но учили хорошо. Он оценил обстановку за полсекунды: напарник мёртв, в коридоре кто-то есть, лестница под контролем неизвестных. Решение — атаковать, пока я перезаряжаю арбалет, было разумным, но не в моем случае.

Он серьезно ошибся. Я не перезаряжал арбалет, а тихонько его опустил на пол доставая клинок.

Нож вошёл ему в горло, когда он только шагнул из-за косяка. Бросок в движении, на упреждение, туда, где через мгновение окажется его кадык. Лезвие перебило трахею и вошло глубоко. Лишь наставник мог соперничать со мной, когда у меня в руках ножи.

Стражник захрипел, взмахнул мечом вслепую — лезвие звякнуло о стену, высекло искру. Я ушёл влево, пропуская его падение, и вторым ножом, уже без броска, просто вогнал под рёбра, ровно туда, где сердце, милосердно обрывая его жизнь. Он затих уже через мгновение.

Снизу доносились звуки боя. Тяжелее, чем я рассчитывал. Похоже, охранники таможни дрались грамотно и организованно. Это были не полусонные вышибалы, которых я резал в подвалах Павлина, где они умирали с перегаром и молитвами. Здесь работали профи. Бывшие легионеры, нанятые Советником за хорошие деньги. Мои ребята их сдерживали, но, возможно, цена будет высокой.

Сейчас это не важно. Моей целью был кабинет. Всё остальное — вторично. Каждый из нас знал, на что подписался.

Я вышиб дверь ногой, вложив в удар весь вес и каплю эссенции. Петли взвизгнули от напряжения, а старая доска с жалобным стоном треснула. Жар ударил в лицо, как из печной топки.

Жаровня пылала посреди комнаты. Огромная, чугунная, доверху набитая бумагой. Пламя лизало пачки документов, пожирало строчку за строчкой, имя за именем, доказательство за доказательством. Чёрный пепел взмывал к потолку, кружился в горячем воздухе, оседал на стенах. В комнате стоял запах горящего прошлого. Ночная охота превращает меня в поэта.

Начальник таможни стоял у сейфа. Невысокий, полный, с бегающими глазками перепуганной крысы. В руках он сжимал очередную папку, уже наполовину сунутую в огонь. Увидев меня, он заверещал. Тонко и противно, словно мясник-неудачник режет живого поросёнка, но, стоит отдать должное, несмотря на вопль, он попытался добросить папку до жаровни.