Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 72 – Константин Зайцев

Значит, Кремень не ошибался. Ритуал уже идёт. Притом уже не подготовка, а сам ритуал, просто медленный и растянутый во времени. Жрец копит силу и готовится к чему-то, вопрос — к чему? А корабли в порту каким-то образом питают этот процесс.

Стук в дверь выдернул меня из транса. Рука метнулась к ножу, но чутьё молчало. Не опасность.

За дверью стоял мальчишка, один из беспризорников госпожи Линь. Грязный, быстроглазый, с запиской в руке.

— От госпожи Чу, — выпалил он и протянул клочок бумаги.

Несколько строк: «Перехвачена голубиная почта с кораблей. Шифр частично читаем. Упоминается третья ночь и открытые врата. Мать говорит — торопиться надо, но не спотыкаться».

Третья ночь. Если считать от прибытия кораблей, то это послезавтра. Совпадает с тем, что говорила Мэй Лин о сроках прибытия барж. Но «открытые врата» — это не морской термин. Это звучит как название ритуала. Два события, наложенных друг на друга: вторжение и прорыв Искажения. Одновременно.

Если это правда, то у нас не два дня. У нас в лучшем случае всего полтора.

Я сжёг записку над пламенем свечи, бросил мальчишке монету и вернулся к снаряжению. Руки работали сами, проверяя лезвия, затягивая ремни, распределяя вес. Привычные движения, вбитые наставником в мышечную память за годы тренировок. «Готовься к бою так, словно это последний раз, — говорил старик. — Потому что однажды так и будет».

Скучаю по тебе, наставник. Но сегодня твой ученик сделает то, чему ты его научил.

Ночь упала на Облачный город как тяжёлое покрывало. Не было видно ни луны, ни звёзд. Низкие тучи затянули небо, и темнота была почти осязаемой. Идеальная ночь для нашего дела.

Четверо бойцов ждали меня у входа в тоннели. Люди Линь Чу, каждый с кривым клинком на поясе и лицом, затянутым тёмной тканью. Они смотрели на меня настороженно, но без враждебности. Госпожа приказала подчиняться — значит, будут подчиняться. А если я облажаюсь — зарежут с чистой совестью и доложат, что так и было.

— Имена? — спросил я.

— Зови нас как хочешь, — ответил старший, коренастый мужик с перебитым носом. — Мы лишь упавшие листья с дерева жизни. — Ненавижу фанатиков, но лучше них никто не сможет сработать там, куда мы идем.

Нужный мне люк находился в складском дворе у причала. Чугунная крышка, заросшая грязью. Я открыл её, и из темноты дохнуло сыростью и затхлостью. Другой запах, не как под Павлином. Здесь пахло морской солью, гнилым деревом и ржавым железом.

Мы спустились один за другим. Я шёл первым, фонарь был пока закрыт. Татуировка работала мягким фоном, показывая направление и контуры тоннеля. Достаточно непривычное чувство: видеть мир не глазами, а чем-то другим. Сгущения жизненной энергии наверху, расположение людей. Тусклые, размытые пятна, но достаточно, чтобы понять, где охрана.

Тоннели здесь тоже были другими. Не канализация, а старые контрабандные ходы, вырубленные прямо в скале. Узкие, с низкими потолками, заставлявшими пригибаться. На стенах я различал старые знаки торговых гильдий, вырезанные десятилетия назад. Когда-то по этим проходам несли шёлк и специи, а теперь по ним шли люди с ножами.

— Стой, — я поднял руку.

Впереди, там, где карта наставника показывала проход к подвалу таможни, была стена. Свежая кирпичная кладка, грубо положенная, но прочная. Раствор ещё не до конца схватился, и местами проступала влага.