Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 42 – Константин Зайцев

И сегодня я был согласен с ними.

Один из духов отделился от потока. Маленький, едва различимый силуэт. Девочка. Совсем молодая, даже в смерти, было видно, что ей не было и пятнадцати зим.

Она остановилась передо мной. Её глаза, жуткие провалы тьмы, смотрели на меня. А потом в них что-то мелькнуло. Не благодарность. Нет, скорее признание.

«Спасибо», — донеслось до меня. Не голос. Шёпот ветра, который никогда не дул в этом подземелье.

А потом она растворилась. Ушла туда, куда должна была уйти много лет назад.

Я сидел у края колодца и смотрел, как туман редеет, как духи один за другим покидают это место. Месть свершилась. Узы разорваны. Они были свободны.

Наконец, последний из них растаял в воздухе, и наступила тишина. Настоящая, абсолютная тишина мёртвого места.

Обратный путь через тоннели казался бесконечным. После всего, что я там видел мне хотелось лишь одного. Напиться до беспамятства.

До условленного места, я добирался почти полчаса. Кремень был уже там.

Грим наполовину смыт, обнажая настоящие черты. Рассечённая бровь, кровь засохла на виске. Халат северного торговца порван и заляпан чужой кровью. На костяшках пальцев, свежие ссадины. Заварушка в игорном доме явно вышла за рамки запланированного.

Он посмотрел на меня. На мою одежду, пропитанную кровью. На мои руки, красные по локоть. И на моё лицо.

Старший брат не стал говорить ничего. Просто достал кувшин вина, отхлебнул и протянул мне.

Сев рядом, я сделал большой глоток. Вкус был отвратительный, но наверное так было даже лучше..

Мы сидели молча, глядя на город внизу. Тысячи огней, как земные звёзды. Люди, которые не знали, что произошло под их ногами. Жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что.

Где-то вдалеке раздался звук — низкий, гудящий. Сигнальные рожки городской стражи. Потом ещё одни, ближе. И ещё.

«Нефритовый Павлин» горел. Я видел отблески пламени над крышами, то ли кто-то опрокинул лампу во время драки, которую устроил Кремень, то ли огонь вырвался из подвала. Неважно. Пусть горит.

— Сколько? — спросил Кремень. Первое слово за всё время.

Я подумал. Попытался вспомнить лица, сосчитать тела. Не смог.

— Не считал.

Снова молчание. Кувшин переходил из рук в руки. Рожки стражи звучали всё ближе, огни факелов двигались по улицам внизу.

— Старик гордился бы тобой, — сказал Кремень. — Ты справился лучше чем я. После первой зачистки такого гадюшника, меня полоскало еще неделю.

Я не ответил. Просто смотрел на город, на огонь, на бегущие тени. Думал о духах, которых отпустил. О девочке с пустыми глазами.

Наставник гордился бы?

Может быть. Но главное, что теперь я был уверен, что живу не зря. Этот мир должен быть очищен от таких тварей как Первый Советник.

Сон не шёл. Я лежал на своей кровати в доме наставника, уставившись в потолок, где трещины в древесине создавали странный узор, чем-то напоминающий паутину. По правильному, мне требовалось уйти в сон или хотя бы в глубокую медитацию: организм потратил слишком много ресурсов, когда я сорвался и начал убивать всех. Но стоило закрыть глаза, как передо мной вставали образы. Девочка с пустыми глазами, в которых на миг мелькнуло что-то похожее на благодарность. Тела на красном шёлке, изломанные и использованные. Колодец, уходящий в непроглядную черноту, полный мёртвых, которые ждали справедливости так долго, что почти забыли, каково это — быть живым. Клянусь Небом, Первый Советник умрет, и если у меня будет хоть тень шанса, то смерть его будет очень долгой.