Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 43 – Константин Зайцев

Никто не имеет права превращать живых людей в игрушки, а когда они сломаются — просто выкидывать в мусорку. Без правильного погребения, без заботы об их посмертии. Учитель, как же мне не хватает твоей мудрости.

Я ворочался с боку на бок, пытаясь хоть ненадолго уснуть. Но мне повсюду мерещились призрачные лица. И после вчерашнего мне не казалось, что этого не может быть.

Когда тень забирает жизнь, она приходит за теми, кто сам выбрал такой путь. Ни разу мои ножи не пускали кровь простым людям, лишь тем, кто сам преступил закон и выбрал путь, который рано или поздно заканчивается смертью от ножа или удавки.

А еще этот проклятый запах, засевший в ноздрях. Я несколько раз отмывался в купели, но все еще ощущал гнилостный запах канализации, свежей крови и отвратительную сладость разлагающихся трупов.

За окном небо из чёрного стало серым, потом розовым. Рассвет пришёл в Облачный город, как приходил тысячи раз до этого. Солнечные лучи пробились сквозь щели в ставнях, расчертив пол золотыми полосами. Где-то вдалеке прокричал петух, ему ответил другой. Город просыпался, не зная и не желая знать, что произошло этой ночью в подвалах «Нефритового Павлина».

Ему было плевать. Городу всегда плевать. Его заботят лишь монеты и репутация. Носи правильную маску, тщательно скрывай, что у тебя за душой, и все вокруг будут тебе уважительно кланяться. Не важно, живешь ты в Нижнем городе или среди аристократов, — суть одна.

Я вспомнил, как кричал Фу Шан, когда огненные муравьи жрали его заживо. Как Лянь Шу умолял сохранить ему жизнь, а я затягивал на его шее его любимую шелковую ленту. Фэн Лао, которого я знал сколько себя помню, давным-давно умер. Вечность назад я бы сказал — это не мое дело. Что подобными расследованиями должна заниматься стража, а у меня хватает своих дел. Но тень Фэн Лао сгинула, и вместо него, словно огненный феникс, возродился Тянь Фэнбао, драконорожденный Неба. Вся моя сущность жаждала восстановления справедливости. И она будет восстановлена.

Глубоко вздохнув, я поднялся с кровати, — все равно уже нет смысла пытаться уснуть. Стоило мне подняться, как Кремень тут же открыл глаза. Старший брат сидел в позе глубокой медитации, прислонившись спиной к стене.

— Не спится, младший? — его голос был хриплым от долгого молчания. Он внимательно посмотрел на меня.

— А тебе?

Он хмыкнул. В его смешке смешались усталость и горькая ирония. В утреннем свете, пробивающемся сквозь ставни, они казались почти жёлтыми, как у хищной птицы. Или у волка. Волка, который потерял своего вожака и стаю, но теперь нашел одного из своих.

— После таких ночей сон — слишком большая роскошь, — сказал он, медленно разминая шею. Что-то хрустнуло, и он поморщился. — Ты привыкнешь. Еще десяток таких операций, и твоя душа сможет выдерживать подобные испытания. Знаю по себе.

Доски скрипнули под моими ногами. Те самые доски, по которым я бегал ребёнком, на которых учился ходить бесшумно, падал и поднимался снова и снова под насмешливым взглядом наставника. «Тень не скрипит, Фэн Лао. Тень не существует, пока не захочет существовать».

Я потёр лицо ладонями. Щетина колола пальцы, я не брился уже несколько дней. Наставник не одобрил бы. Он всегда говорил, что внешний вид — это часть маскировки. Неряшливый вор привлекает внимание, а в нашем деле чужое внимание приводит к смерти.