Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 15 – Константин Зайцев

В голове сразу вспомнился наставник. Как он тренировался обнаженный по пояс, и на его груди красовалась подобная татуировка. Но в другой стилистике. Более агрессивной и, наверное, более хищной.

Внешний круг был не из облаков, а из стаи хищных летучих мышей, замерших в полете. Каждая мышь была прорисована с невероятной детализацией, можно было видеть каждую складку, каждый коготь. Они летели против часовой стрелки, создавая впечатление вечного движения, бесконечной охоты.

И сектора на его изображении были куда острее, с более жесткими углами. Линии резкие, как лезвия ножей. В центре, вместо простого иероглифа «ветер», был глаз хищника, который видит добычу даже в кромешной тьме. Вокруг глаза вилась драконья спираль, но не плавная и мягкая, как на обычных схемах, а зазубренная, агрессивная, словно когти дракона, готовые разорвать врага.

— Учитель был величайшим из нас, — тихо сказал Кремень. — Он владел Небесным Крылом так, как никто другой. Он мог летать в бурю, в ураган, когда все остальные даже не осмеливались выходить на улицу. Он мог маневрировать в воздухе так, словно родился с крыльями. Я многому у него научился, но так и не достиг его уровня. Земля — моя стихия, не воздух. Но я помню его уроки. Помню каждое слово, каждый совет.

Он сдвинул полу халата, скрывая татуировку.

— Ты носишь его наследие, младший, — сказал он, глядя мне в глаза. — Не только его знания и навыки, но и его волю. Я вижу это в тебе. Ты такой же упрямый, такой же решительный. Такой же готовый идти до конца, несмотря ни на что.

Кремень кивнул сам себе, а затем налил нам обоим еще вина.

— За учителя, — сказал он, поднимая пиалу.

— За учителя, — эхом откликнулся я.

Мы выпили, и в комнате снова воцарилась тишина. Но теперь это была не напряженная тишина незнакомцев, а спокойная тишина братьев, которые понимают друг друга без слов. Мы продолжили есть, время от времени обмениваясь короткими репликами, но в основном молча наслаждаясь едой, вином и присутствием друг друга.

Дым от благовоний все еще вился в воздухе, поднимаясь к потолку, унося наши молитвы и клятвы к духу учителя. И в этот момент я почувствовал, что не один. Что где-то там, в тени, среди Крылатых Призраков и других учеников наставника, есть те, кто помнит его, кто чтит его память, кто тоже жаждет отомстить за его смерть.

Мы были братьями по крови наставника. И эта кровь связывала нас крепче любых клятв. Через какое-то время Кремень отодвинул чашу и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на меня и сказал:

— Пришло время тебе стать Крылатым Призраком. Ты пользуешься Небесным Крылом, как истинный ученик Мастера без Лица. Убиваешь врагов, спускаясь с небес. Ты идешь по пути мести, как подобает его наследнику. Пусть наше подразделение распущено, а наши мундиры сожжены, но мы — Крылатые Призраки, и ты один из нас. Подобная татуировка лишь подтвердит твой статус, а я оповещу тех из братьев, кто еще жив, что среди нас появился новичок, следующий нашим путем.

— Ты уверен, что это будет уместным? Ведь я не служил вместе с вами.

— Плевать, империя отказалась от нас, но я не готов сдохнуть, не передав свои знания, — перебил меня Кремень. — Схема Восьми Ветров — это не просто знак отличия. Это инструмент. Она поможет тебе чувствовать ветер, управлять Небесным Крылом с такой точностью, о которой ты сейчас даже не мечтаешь. Она станет частью тебя, продолжением твоих чувств. С ней ты сможешь летать в любую погоду, в любых условиях. Ты сможешь делать то, что сейчас кажется невозможным.