Книга Город мертвого бога, страница 250 – Алекс Феби

Оттуда, где он стоял, Натану не было видно всего, что требовалось, чтобы составить полную картину происходящего, но Дашини смогла дополнить его восприятие, правильно истолковав настойчивые движения его головы и вытянутую шею как желание знать, что случилось.

— Все лекарства высыпались на землю, бутылки и банки разбились. Жидкости собираются в лужицы, которые блестят и отражают свет (должно быть, в лекарствах содержится ртуть или драгоценные масла). Белые таблетки тоже все смешались с грязью, но люди все равно их едят. Похоже, они настолько больны, что готовы есть любую гадость, лишь бы помогло. Они сгребают таблетки с земли вместе с грязью и выбирают их оттуда зубами и языком. Кое-кто прикладывается губами к лужам с жидкостью и всасывает ее. Эти люди любят жизнь.

Фармацевт протолкался сквозь толпу. Возможно, он беспокоился за людей, а возможно, за свои драгоценные запасы, или его волновала неточность дозировки; в любом случае он стал убеждать людей остановиться. Там, где смесь различных химикатов могла содержать несовместимые вещества, или имелись побочные эффекты, которые следовало принять во внимание, или снадобья имели противопоказания, он предупреждал об этом, как того требовала его профессия. Разумеется, его никто не слушал.

В Зоологическом парке складывалось впечатление, будто охвативший Мордью хаос был заболеванием, которое передавалось разным видам по-разному: если жвачные и травоядные, ящерицы и птицы как будто обладали врожденным иммунитетом, то у грызунов, плотоядных и когтистых млекопитающих его не было. Приматы обладали наименьшей сопротивляемостью: их пальцы вцеплялись в сетки ограждений с такой силой, что это должно было причинять им боль и увечья, они тянули и трясли решетки так, словно хотели выяснить, что сдастся первым – металл или плоть.

Все хищники, словно сговорившись, действовали как бы заодно с бунтовщиками: они как будто чуяли по запаху перемену в распределении власти в городе, как если бы теперь права людей распространялись и на животных, и пахли кровью, густой железистый привкус которой ощущался в их глотках и на их языках, порождая в них жажду свободы.

В одном месте был пустой пыльный овал – там прежде содержались алифоньеры, а теперь осталась лишь табличка с их изображением и несколькими строчками описания, за неимением самих живых существ, их дыхания, их вечно неторопливого жевания и черных глаз, поблескивающих в лунном свете.

Стоя на вершине холма, Натан повернулся и посмотрел вниз, на город.

На складах в Пакгаузах были отведены помещения для хранения зерна и корнеплодов с Северных и Южных Плантаций, а также провизии, импортированной из сельскохозяйственных районов окружающего мира. Промышленность Мордью платила за эти излишества бартерным обменом, а также гарантиями определенных обязательств. Зерно хранилось от посягательств грызунов в огромных элеваторах на высоких опорах, мясо – в холодильных камерах, вино – в подземных погребах. Оголодавшая толпа накинулась на все это. Она была огромной, и когда принялась крушить барьеры, отделявшие ее от продовольственных складов, в воздух поднялись тучи пыли и дыма. Толпа устраивала пожары везде, где только находились горючие материалы. Зерно сыпалось на землю, мясо вытаскивалось на открытый воздух, вино лилось в сухие глотки тех, кто успел убежать от огня. Если время от времени кто-нибудь оказывался погребен под лавиной зерна или вышибленная взрывом дверь попадала по голове стоящему рядом – что ж, зато вместе с тем многие могли утолить жажду и наполнить свои желудки.