Книга Город мертвого бога, страница 247 – Алекс Феби

Дашини поняла его замысел, по крайней мере частично. Воздев над собой «Натанов нож», она принялась петь. Через весь Мордью неслась ее песня – ко всем трущобным мальчишкам и уличным торговцам, скупщикам и ведуньям, продавцам волос и собирателям тряпок, рыбачьим вдовам и их сиротам-детишкам, к чернящим глаза женщинам и работницам «Афанасийского Храма», к хозяйкам распивочных и метельщикам, ко всем голодным, оборванным, вымазанным Грязью бедолагам, прозябающим в тени Морской стены, – перед всеми она появилась в пламени их костров и свечек, песней призывая их восстать из своего убожества и взять в Торговом конце то, что принадлежит им по праву.

Натан поднялся из Грязи и разжал кулак: глаз лежал на его ладони, белый и твердый, словно яйцо. Палтусов были уже тысячи, и все они двигались к нему, словно притягиваемые магнитом. Они тянули к нему руки, хватали его за одежду – не угрожая, но поклоняясь; и таких он наполнял Искрой до тех пор, пока они не начинали светиться голубым сиянием. Натан посылал их в трущобы, чтобы они сопровождали людей, предоставляли им необходимую помощь, устраняли любые препятствия. Глаз Бога позволял ему это сделать – вопреки воле «Запрещающего перста», вопреки воле Господина Мордью.

Люди тронулись с места, и песня Дашини превратилась в вопль радости. Она поила трущобы черным пламенем, изгоняя воду, изгоняя дождь, заставляя каждое перо огненной птицы взрываться, словно бомба, вздымая к небу столпы пара и дыма. Люди, палтусы и все существа, которые были способны выползти из Живой Грязи, бежали от огня, с криками и плачем, торопясь убраться вверх, в Торговый конец.

— Пойдем! – крикнула Дашини.

Натан не отвечал. Она подошла к нему:

— Ну, чего ты ждешь?

Грязь, уже по щиколотку глубиной, кипела и пузырилась; все новые палтусы рождались с громкими хлопками и тут же обгорали, наполняя воздух едким дымом. Натан не обращал на происходящее особенного внимания, разве что замечал, что видит, слышит и обоняет окружающее как будто сквозь стекло или из-под воды. Все казалось каким-то затуманенным.

Дашини прикоснулась ладонью к его щеке, и он поднял голову.

— Жертвы неизбежны, Натан. В данном случае жертвой стала твоя плоть.

Она имела в виду, что Натан вновь стал бесплотным. И на этот раз не только его рука – он весь просвечивал. Его глаза были не способны улавливать столько же света, как прежде, ушной механизм был не так чувствителен к звуковым вибрациям; все в мире доходило до него с меньшей эффективностью.

— Ты становишься призраком, – ласково произнесла Дашини таким тоном, что Натан ощутил его, даже несмотря на то, что все остальные чувства ему изменяли. – Но еще не стал. Мы еще можем победить, Натан! Ты еще можешь одолеть его!

Лишь этого он и желал: победить Господина Мордью – не только ради отца или других, но ради самого себя. Натан был уязвимым ребенком, легко пугающимся и поддающимся манипуляциям, однако в нем имелись также горечь и ярость, возмущение и гнев, и эта его сторона была спасительна для первой, особенно теперь, когда у него появилась сила, чтобы ее поддержать. Какой ребенок, даже самый слабый, будучи окружен обидчиками, подвергаясь глумлению, насмешкам и тычкам, не мечтает о силе, чтобы одолеть своих врагов, чтобы они в слезах уползли обратно в свои конуры? Какой ребенок откажется убить своих преследователей, если получит такую возможность? Натан не был святым, чтобы бесконечно подвергаться издевательствам и не желать отплатить той же монетой.