Книга Город мертвого бога, страница 195 – Алекс Феби

— Где Адам? – кричал он, но никто не давал ответа.

Натан сел на землю. Нужно было подумать. Ничто здесь не напоминало то, к чему он привык, и он не знал, что делать. Его рука потянулась к медальону, как часто бывало в Особняке, но медальона на месте не было. Что ему следовало думать? И о чем думать не следовало? Хорошо бы Беллоуз был рядом! И Господин…

Он скрестил ноги, и земля под ним просела; в почве открылись трещины в палец толщиной. Натан моргнул. Что за странное место! Или это он странный? Он набрал в рот слюны, чуть-чуть раздвинул губы и дал ей вытечь наружу: ему хотелось посмотреть, как она упадет в трещину, проследить ее путь в глубину. Однако слюна вскипела на его губах прежде, чем это успело произойти.

Натан сунул палец в трещину, и воздух вокруг пальца задрожал, а земля почернела.

Да что это с ним?

Он огляделся: чернело и дрожало все кругом. Чем дольше он сидел, тем больше выжигал мир вокруг себя.

Из дальнего шатра вышел человек – расстояние было таким большим, что Натан, подняв руку, мог измерить его рост расстоянием между кончиками большого и указательного пальцев. Натан помахал ему, и человек помахал в ответ.

— Ты не видел Адама? – крикнул ему Натан.

Тот поднес к уху сложенную горстью ладонь.

— Адама! – повторил Натан. – Ты не видел Адама?

Но человек по-прежнему не слышал, и поэтому Натан поднялся и подошел к нему, и от человека остался лишь пепел.

Натан закрыл глаза, но мир внутри его головы был таким же странным, как и снаружи. Там были алифоньеры – призрачные, но совсем как настоящие, до мельчайших деталей. Там были только что виденные им женщины и дети: ряды привидений, преклоняющих перед ним колени, словно он был их Господином. Теперь к ним присоединился и человек, которого он только что звал, – которого он сжег дотла. Он подходил к Натану, улыбаясь, готовый заговорить. Положил ладонь ему на грудь, туда, где лежала книга. На его губах сформировалось слово…

Натан открыл глаза – его вновь окружал пылающий мир.

Книга напротив его сердца была горячей. Она напоминала ему о его долге: о Пирамиде, о Госпоже.

«Не сходи с праведного пути».

Книга настаивала.

С глубоким вздохом Натан двинулся вперед. Там, куда он шел, звонили колокола, но при его приближении звон затихал, словно чаши плавились от его света.

Под пылающим солнцем с ясного неба шел серый снег – падал крупными дымящимися хлопьями, края которых тлели оранжевым под раздувающим их ветерком. Впереди у столба полоскались привязанные веревки воздушных змеев, но сами змеи уже пылали. Стаи шелковых драконов, отпущенных на волю, взмыли в небо и потихоньку опускались по широкой дуге; оторвавшаяся с одного конца гирлянда хлопала и хлестала по земле. Воздушные шары смогли наконец покинуть свой причал.

Куда бы он ни повернулся, люди (а их теперь было множество: чем ближе к пирамиде, тем толпа становилась гуще) простирались перед ним, словно его тут ожидали, словно он был их божеством. Когда при его приближении их волосы вспыхивали, одежды охватывало пламя, кольца, ожерелья и браслеты плавились и стекали в сухую землю, где уже лежал их пепел, они принимали это молча. Он закрывал глаза – и снова видел перед собой их улыбки.

Он шел вперед, и опоры шатров, уже лишившиеся ткани, занимались огнем, отбрасывая багровые тени. Казалось, сама тьма пыталась скрыться от него, ерзала, прячась за предметы, форму которых она принимала, – до тех пор, пока эти предметы не превращались в золу.