Книга Город мертвого бога, страница 178 – Алекс Феби

Натан поднялся на ноги. Порез на его ладони уже подсох и был липким, застывшая кровь – словно красное стекло, осколками которого был полон его кулак.

Дверь наружу оказалась открытой. За ней была луна, высокая и молчаливая, изгнавшая своим светом звезды. Восьмиугольный садик блестел всеми поверхностями: у всего была освещена одна сторона, словно что-то поделило пополам каждый объект, оказавшийся на пути. Не замедляя шага, Натан подошел к стене, огораживавшей пространство травы, и вспрыгнул на нее, так что теперь Мордью лежал под ним – та его часть, что не была заслонена башней. Стеклянная дорога, шпили посреди парка, Торговый конец, и прямо впереди – Плезанс. «Легкие города»…

«Нат! Можно мы сходим посмотрим на зверюшек? Ну пожалуйста!»

Натан шагнул со стены. Между его ногами и землей не было ничего, кроме неподвижного воздуха и образов того, что находилось далеко внизу: улиц, домов, бродячих собак, повозок с товарами для купеческих прилавков.

Он падал, но недолго.

«Пожалуйста, Натан! Они едят морковку прямо у тебя из рук!»

Его губы не произнесли никакого заклинания, он не призывал никаких чар, не творил волшебства. Он просто пошел вперед – и воздух, вместо того чтобы дать ему упасть, поддержал его, словно это было самым естественным делом. Его шаги были шагами гиганта, один за другим они пожирали пространство между ним и его целью.

Натан ярко пылал, затмевая собой сияние луны, освещая все кругом, так что сдвоенные шпили, дворцы и частные владения Плезанса при его приближении вспыхивали, как если бы он мог направлять солнечные лучи в любое место по своему желанию. Когда его ноги наконец прикоснулись к земле, трава под ними обуглилась, а дерн потрескался и побелел. Он зашагал, оставляя за собой голые, дочерна выжженные пятна, запечатлевшие его путь через лужайки до входа в Зоологический парк.

Они почувствовали его приближение: еще до того, как их залил его свет, они забились по дальним углам своего вольера, словно побитые псы, – припав на все четыре колена, прячась один за другим, так что впереди остался один старый самец. Надо отдать ему должное, этому отцу алифоньеров: невзирая на свой страх, он вышел вперед, навстречу Натану. Его бивни, толщиной в человеческое туловище, изогнутые, как сабли, были кремового цвета, с грязными концами от копания в земле в поисках съедобных корней.

Алифоньер повернулся к подходящему Натану, не позволяя полыханию всего вокруг отвлечь его от выполнения долга. Он покрепче расставил ноги, и хотя от света его кожа побледнела, а глаза затерялись в складках кожи, он не побежал.

Если бы Натан был в здравом уме, он бы это увидел. Возможно, это вызвало бы его сочувствие. Но он не видел ничего.

«Своди меня посмотреть алифоньеров», – сказала она, положив руку ему на локоть.

Всё – обман. Всё – хитрость.

Его отец, умирающий, гниющий заживо из-за отсутствия лекарств.

Его мать, принимающая всех без разбора, чтобы заработать денег им на хлеб.

Человек с родимым пятном.

Пэдж.

Все они одинаковы.

Свет пылал теперь так ярко, что алифоньер перед ним превратился в альбиноса – бело-голубой, лишенный всех красок; края его тела расплывались, сливаясь с краями тех, кто был сзади.

Присси.

Натан взялся руками за концы бивней, и алифоньер заскулил. Воздух наполнился резким запахом паленого волоса; животные позади хрипло дышали и издавали странные сиплые, свистящие звуки – казалось, будто они плачут.