Книга Город Госпожи Забвения, страница 161 – Алекс Феби

Они смотрели на нее, заглядывали ей в глаза, а потом их тела обмякали.

— Их Искра иссякает, – сказала Дашини. – Они словно сами выдавливают ее из себя.

— Сыты по горло, – сказал Гэм.

Присси подошла, высоко задирая ноги, и встала между ними.

— Я их не виню, – сказала она. – Я бы сказала, что мы должны положить конец их страданиям, но их слишком много.

Дашини повернулась к Джапалуре и пошла к ней, не глядя под ноги. И хотя Гэм и Присси пытались ни на что не наступать, через некоторое время они сдались и стали делать вид, что ничего особенного не происходит.

Солнце в небе оставалось на одном месте, так что сказать, сколько времени они бродили по кладбищу, было невозможно.

— И на всех уровнях одно солнце? – спросила Присси.

— На этот вопрос трудно ответить, – сказала Дашини. – Моя мать обследовала холст ясновидствованием на каждом уровне, а потом закрепила имеющееся их число в Пирамиде, воспользовавшись Дверями. Промежуточные царства созданы из идеальной материи реальности, так что, с одной стороны, да, повсюду одно и то же солнце. Если посмотреть иначе, но тоже с совершенно верной точки зрения, это солнце данного царства, отдельное и не связанное с солнцем материального мира, то есть ответ – нет. Фактически…

Присси подняла руку:

— Бог с ним, забудь, что я спрашивала. – Она посмотрела на Гэма, вскинула брови и покачала головой, разделяя с ним один из тех общих моментов, в которых, как Дашини чувствовала, ей никогда не будет места. Но Гэм отвернулся с обеспокоенным лицом, словно Дашини была ему небезразлична.

Мгновение спустя Гэм поймал взгляд Дашини. Он пожал плечами, отвернулся, и они все вместе пошли дальше.

Дашини показала им, какие из кактусов содержат воду, хотя по их виду этого ни за что не скажешь, какие из редких кустарников имеют съедобные корни, но больше они нигде не останавливались, пока не устали до изнеможения. Подходящего места для стоянки они так и не нашли. Чем ближе они подходили к Каменному Дубу, тем больше мух жужжало в воздухе, тем сильнее становился сладковатый запах разложения. Стоны и предсмертные хрипы становились более громкими и вездесущими. Их хватило только на то, чтобы очистить небольшую площадку, опустить веки, обхватить себя за голову так, чтобы закрыть уши, а ладонями защитить рот и надеяться, что усталость сморит их сном.

А уснув, они вошли в сон Джапалуры.

Ничего сложного в этом не было – мозги драконов устроены очень просто, – Джапалуре снились сумерки, когда солнце уже зашло, когда мир оставался жарким, но остывал; ее живот был полон, и ничто не вынуждало ее двигаться. Рядом находился ее народ, а противника они победили.

Она видела этот сон с такой убедительностью, что он стал реальным для всех, кто в нем участвовал.

Его видел Гэм, который в собственном мозгу превратился в дракона, его видела Присси, выпроставшая свои драконьи крылья и размахивавшая своим драконьим хвостом.

Даже Дашини видела его, ее воспоминания об этом месте смешивались, пока мысли Джапалуры не обратились к смерти – то, что она съела, отравило ее кровь, которая теперь медленно сворачивалась в жилах. И тогда Дашини проснулась, встряхнула двух других и вывела их из сна.

Оставшиеся живыми драконы были в основном мелкими, едва ли больше ящериц, и они поспешили к Каменному Дубу, куда их звало преклонение перед их богиней Джапалурой.